Глава 1.
Первый день в одиночестве... Что может быть лучше? Тишина, покой, ни воплей Краге, ни нудного бормотания Юрита. Просто ты, конь и дорога. Иллюзия свободы, которая, как и любая другая иллюзия в этом прогнившем мире, длилась недолго.
Я гнал коня до темноты, рассчитывая на постоялый двор, отмеченный на моей карте, которую, к слову, чертил, кажется, слепой гном, страдающий маразмом. То, что предстало моим глазам, было не постоялым двором, а чёрным, дымящимся остовом чьей-то недолгой и бессмысленной жизни.
Трактир сгорел дотла. Остались лишь почерневшие, кривые балки и груды обугленного камня. Ни движения, ни магии, ни даже приличного запаха. Только смерть и запустение. Уныло. Рядом, на лугу, пристроился караван — три повозки, десяток мулов, вся эта дребедень накрыта брезентом. А чуть дальше, будто для контраста с купеческой серостью, расположился отряд королевских стражников. Человек двадцать в синих плащах с лилией.
«Что ж, компания найдена, — подумал я без особого восторга. — Лучше вонять с людьми, чем в одиночку нюхать пепелище». Я направил коня к лагерю.
Меня заметили сразу. Стражники насторожились, руки их инстинктивно легли на рукояти мечей. Привычное дело. Никто не любит чужаков, особенно тех, кто не похож на занюханного обозника.
— Добрый вечер. Я ехал с надеждой заночевать в трактире. Что с ним случилось? — спросил я, стараясь говорить как можно более... нейтрально.
Капитан стражников, мужик с красным лицом, опаленным ветрами и крепким алкоголем, оценил меня, моего добротного коня и свежепошитый плащ. Взгляд его был полон того самого недоверия, которое я так любил в людях.
— Мы тоже рассчитывали на отдых. Трактир сгорел. Несколько дней назад, судя по всему. Чёрт знает что творится на дорогах.
— Разрешите присоединиться к стоянке?
Капитан кивнул. Неохотно. Атмосфера в лагере была напряжённой, как тетива арбалета. Купец и возчики шушукались, косились в сторону леса. Стражники вели себя тише воды, ниже травы, что для вояк на привале — верный признак беды. Я быстро поставил свою палатку, приготовился к ночи. Перед сном положил рядом Вехоход и короткий меч. Уже выработалась привычка.
Проснулся среди ночи. Лежал неподвижно, слушал. И услышал. Крадущиеся шаги. Не два, не четыре. Много. Они окружали лагерь. Мягко, почти бесшумно.
Я медленно потянулся к пологу палатки, но не успел. Палатка прогнулась внутрь под огромным весом. Прочная ткань затрещала. И сквозь неё, с мокрым, рвущимся звуком, пролезли пять длинных, искривлённых когтей. Каждый — с мою ладонь. Они впились мне в плечо.
