— Айтор, ну и гад же ты! — хриплый крик сорвался с его губ и потерялся в безразличном шепоте тайги.
Никакого ответа. Только ветер в вершинах лиственниц и далёкий стук дятла, похожий на работающий отбойный молоток. Мысль пришла к нему медленно, сквозь усталость, холод и осознание полнейшей, идиотской безысходности.
«Так, подытожим. Я — Артём. Или Архаэль, кому как нравится. Последний проводник, носитель порванного Договора, живой ключ к засранному величию имперской реальности. А сейчас я — просто голодный и злой человек, сидящий на мокром мху у чадящего костерка и жующий корень, похожий на картонную морковку. Великолепно. Апофеоз.»
Он бросил остаток корня в огонь. Тот шипнул, выделив порцию едкого дыма. Костер, кстати, был достижением. Не тем, чтобы хвастаться, но прогрессом.
Два дня назад он только высекал искры и мысленно ругался с духом огня, который, казалось, просто хихикал в эфире. Сегодня получилось с первого раза — сухая щепка вспыхнула от одного сосредоточенного взгляда и короткого, яростного мысленного пинка. Не без помощи. Он чувствовал то самое присутствие — отстраненное, наблюдающее: «Ну-ка, покажи, на что ты способен, наследничек».
Наследник. Хрен с ним, с наследством. Ему бы до цивилизации добраться. Или хотя бы до реки.
Он откинулся на куртку-шинель. Тишина в голове была оглушительнее рёва толпы. Карта, та самая шаманская карта, что стала частью его нервной системы, молчала. Не спала, а просто отключилась нафиг. Словно кто-то выдернул шнур.
С её исчезновением пропала и тонкая нить, связывавшая его с духами местности. Он чувствовал их — да. Присутствие. Как тихий шум за стеной. Но это не имело большого значения. Населявшие тайгу сущности были не те, с которыми можно было говорить, которые откликались на кровь. Они были грубыми, отчасти туповатыми, стихийными проявлениями дикости бескрайних лесов.
И даже они сторонились. Наблюдали издалека. Как будто ждали чего-то. Или кого-то ещё.
«Отлично. Значит, я теперь не только людям, но и местной нечисти не товарищ. Замечательный социальный лифт. С любимчика до прокажённого за три дня.»
Резко-континентальный климат Сибири уже чувствовался даже в начале весны: днем солнце могло пригревать, а к ночи температура падала так, что дышать становилось больно. Он кутался в прорезиненную плащ-палатку, которую нашёл свёрнутой у себя за спиной, когда очнулся здесь. Спасибо и на этом, Айтор. Хотя бы не голым выкинул.
Об Айторе он старался не думать. Но получалось плохо.
«Урок закончен».
Вот всё, что он услышал. Голос его теневого спутника, обычно такой язвительный и многословный, прозвучал неожиданно плоско и окончательно. А потом пространство вокруг — то самое место в Завесе, где время текло медленным, густым потоком, а из стен лезли тени прошлого — просто вывернулось наизнанку.
