Там, где раньше властвовал только тундровый ветер, завывая в ржавых трубах и в трещинах бетонных стен, обосновались люди. Старый пищевой завод переродился в иллюзию дома для тех, кому больше некуда было идти.
Пыльный склад завода освещали несколько керосиновых ламп; их света едва хватало, чтобы различить очертания предметов. Трое мужчин пребывали там в тишине, если не считать редкие шорохи мышей и свист сквозняка из приоткрытых ворот. Один из присутствующих — военный дезертир лет тридцати с осунувшимся лицом. Он давно зарос густой щетиной и словно бравировал своим прошлым: все еще носил застиранный армейский камуфляж. Сегодня день учета. Проверка остатков, сверка записей, контроль сроков — вся ответственность по запасам ложилась на него. Кирилл шел вдоль стеллажей, оценивая ассортимент и помечая что-то в блокноте. Заметив прогрызенную дыру в упаковке гречки, он чертыхнулся и потер уставшие глаза.
— М-да уж. Даже мышам скоро нечего будет грызть. Недолго нам всем осталось.
Савелий Михайлович — бывший радиоинженер и нынешний мастер на все руки — в это время возился на стремянке. Он перебирал на верхних полках инструменты и горелый электронный хлам. Савелий оглянулся, нервно поправил очки, перемотанные синей изолентой, и спросил:
— Ну что там? Насколько все плохо?
— А сам не видишь? — огрызнулся дезертир и тяжело вздохнул. — Все очень плохо, дядь Сав. Насчитал шестьдесят четыре тушенки, тридцать две банки рыбных консервов и около семидесяти килограммов макарон с крупами. Пару месяцев продержимся, если повезет.
— Да, негусто, — сдавленно донеслось из-под потолка вместе с дребезгом железок. — А ведь как начинали… Устроились нормально, жили по-человечески. Эх! Проклятая язва, будь она неладна. И что теперь? Опять новые дырки в ремне делать?
— Хоть ты не начинай. Мне уже по горло хватает ваших жалоб. Как будто это я всех отравил или экономлю просто из вредности.
— Кирилл, не сочти, что я попрекаю тебя, но уже давно нужно было что-то придумать. Нельзя ждать до последнего сухаря.
— Да я уже раз сто думал! Честно, я не знаю, что делать.
— Совсем ничего нет на уме? Может, стоит ходоков отправить подальше?
— Стоит. Но это мало чего изменит. На самом деле, я вроде бы нашел вариант, но сомневаюсь, выгорит ли он. Слишком уж это… Ладно. Сегодня собрание проведем, там и выскажу все. Вместе решим. Я не хочу брать это только на себя.
— Ты хотя бы намекни. Опять предлагаешь на север пробиваться?
— План намного масштабнее. Если народ не поддержит, увы, я капитулирую. Сил моих больше нет.
