Я упал, сильно ударившись спиной о нижний край пульта. Попытался вдохнуть и сразу почувствовал резкую боль под ключицей, от которой поплыло сознание. Потянулся рукой к источнику и понял, что ткань под пальцами мокрая.
Рима лежала под пультом, потому что я успел её дёрнуть. С виду она была в порядке. Машинист сработал правильно — не зря Ринт его муштровал, отобрав у Этони. Он уже перекрыл подачу пара и навалился на тормозной рычаг, вслух при этом проговаривая все свои действия, словно Ринт тоже был здесь и принимал у него экзамен, как у ученика.
— Тягу перекрыл. Торможу всем составом.
Через четыре секунды впереди раздался взрыв. Следом, в канале связи — мат Этони. По передней части паровоза ударила шрапнель обломков рельсов, шпал и грунта насыпи.
С секундной задержкой ещё раз рвануло, но уже сзади. Слева ударила длинная очередь из ИГ-карабина.
Машинист продолжал тормозить.
Я попробовал подняться. Левая рука двигалась хуже правой, а при каждом вдохе под ключицей жгло так, что темнело в глазах.
— До обрыва железнодорожного полотна шестьдесят метров, — произнёс машинист. — Расстояния не достаточно чтобы затормозить.
— Тогда выжми из тормозов всё, на что они способны! — сцепил зубы я. — Ради чего Ринт месяц ругался с лагерем.
— Да выжимаю я уже… Тормоза на пределе. Готовьтесь к тому, что мы сойдём с рельсов!
Даже под огнём искусственник говорил достаточно хладнокровно, и я сделал вывод, что Ринт выбрал правильного машиниста.
Снова хлестнула очередь из ИГ-карабина. Иглы вынесли ещё одно окно и ударили в стену над Римой.
— Прижмись к полу и держись за основание кресла! — крикнул я ей.
— Держусь!
Слева прогремел ещё один взрыв — примерно там, где должен был быть Этони на гравибайке.
До разрыва пути оставалось меньше тридцати метров.
Машинист перехватил рычаг ближе к основанию и навалился на него всем телом. Паровоз затрясся, я почти физически ощутил, как колёса едва удерживаются на рельсах и вот-вот сойдут с них от массы давящих сзади вагонов.
Мы всё же остановились. Передняя колёсная пара замерла примерно в четырёх метрах от вывернутого взрывом рельса. Машинист, буквально вышколенный Ринтом, сразу перевёл топку на малую подачу и проверил приборы.
— Насосы работают. Теплообменник цел. Иглы пробили внешнюю панель, но трубопроводы не задеты.
— Ложись на пол, — велел я.
— При остановке насосов рабочая жидкость перегреется. Я останусь у пульта и буду поддерживать малое горение. Ринт убьёт меня за паровоз, даже если я выживу в этой перестрелке, — мотнул головой машинист.
