Глава 1. Локация «Чердак»
Дождь в этом секторе никогда не кончался. Он висел в воздухе мелкой водяной пылью, смешиваясь с выбросами старых вентиляционных шахт и образуя серую, липкую взвесь, которую местные называли «туманной похлёбкой». Антон Краев смотрел сквозь мутное окно своей квартиры на бесконечные ярусы жилого массива «Чердак», уходящие вниз, в сердцевину мегаполиса, и вверх, к ржавому куполу старого защитного экрана, который уже лет двадцать никто не ремонтировал. Окно было покрыто сетью микротрещин, и сквозь них сочился запах озона, гниющей изоляции и чего-то отдалённо напоминающего жжёный сахар — фирменный аромат перегруженных силовых кабелей, проложенных ещё во времена Второй энергетической экспансии.
Его квартира представляла собой стандартный модуль типа «Соты-7М», рассчитанный на одного человека с минимальными потребностями. Когда-то, вскоре после увольнения из «Атлант-Нейро», Краев собственноручно переоборудовал её, снеся две внутренние перегородки и объединив жилое пространство с техническим. Теперь его дом напоминал скорее мастерскую безумного изобретателя из старых голографических фильмов. Вдоль стен высились стеллажи, сваренные из арматуры и обрезков аэротакси, заставленные тысячами пластиковых контейнеров с электронными компонентами, катушками оптоволокна, банками с ферромагнитной жидкостью и прочим хламом, который нормальный человек давно бы выбросил. В центре комнаты, на постаменте из старых серверных стоек, покоился его главный терминал — чудовищный гибрид из восьми мониторов, трёх тактильных панелей и нейроинтерфейсного шлема, соединённых в единую сеть пучками кабелей, напоминавших корневую систему древнего дерева.
Сам Краев сидел в кресле, которое он с любовью называл «Трон». Кресло было собрано из списанного медицинского экзоскелета, кресел пилота атмосферного истребителя и десятка сервомоторов, обеспечивающих идеальную поддержку его изношенного позвоночника. Ему было семьдесят два года, и он это чувствовал каждой клеткой своего тела. Тридцать лет работы с высокочастотными излучателями и нейроинтерфейсами прямого доступа не прошли даром: левый глаз заменял бионический имплант с расширенным спектральным диапазоном, в правой руке тихо гудели микросервоприводы, компенсирующие тремор, а в груди, вместо двух рёбер, стояли титановые пластины — память о неудачной эвакуации с орбитальной станции «Китеж-12» во время Мятежа Логистов.
Но больше всего его донимали не импланты, а глухая, ноющая тоска по настоящей работе. С тех пор как его вышвырнули из «Атлант-Нейро» с формулировкой «за превышение должностных полномочий, повлёкшее дестабилизацию корпоративных активов», он перебивался случайными заказами. Бывшие коллеги, помнившие его ещё по Институту Кибернетических Систем, иногда подкидывали задачёнки — откалибровать древний ИИ-кластер, починить нейросеть управления дренажной системой, подправить код устаревшего андроида-дворецкого. Работа была скучной, рутинной, но позволяла оплачивать аренду модуля и покупать синтетический чай, который Краев заваривал в старом, облупившемся чайнике с гравировкой «Лучшему сотруднику отдела перспективных разработок, 2087 год».
