Голова гудела, словно в черепной коробке заселился барабанщик-самоучка, а его инструменты — раскаленные спицы вместо палочек. Каждый удар пульса отзывался криком: «За что ты со мной так поступил, скотина?» Сознание цеплялось за реальность, как кот за шерстяной свитер, но тут в уши ворвался чей-то бас.
— Слышь, Миха! — прогремел голос. — Эта пьянь — точно детектив? Ты понюхай, от него же несет, как от конченого алкаша! А еще…чесноком. Или это он вампиров выслеживал?
— Может, он под прикрытием? — предположил Миха. — Типа маскируется под бомжа, чтобы слиться с местными элементами?
— Если это маскировка, — фыркнул басистый, — то он гений. Даже я верю, что он три дня ночевал в мусорном баке.
Обида пересилила инстинкт самосохранения.
— Сама ты бомж! — рявкнул я, попутно понимая, что оскорблять слуховую галлюцинацию — это новое дно. — Катись и дверь закрой, галлюцинация!
— Он еще и белочку, кажись, схватил, нас за галюны принял, — удивлялся басистый.
— Ну так что делать будем? — неуверенно спросил Миха.
— Что-что, хватай это за ноги и потащили, — безапелляционно заявил басистый. — Начальство ждать не любит.
Спустя мгновение, как я почувствовал хватку на ногах, сознание пронзил приступ тупой боли, и оно померкло, отключаясь. Включение же вышло не таким приятным, как хотелось. Мое лицо утопало в траве, которая пахла весной и перегнившими листьями. Остатки какой-то еды, которую не удержал мой организм, добавляли нотки безысходности в этот ароматический спектр. Вдыхая аромат конечной точки человечного падения, я пытался вспомнить, что вчера было и сколько я выпил. И когда я уже был готов окончательно сдаться перед этой непосильной задачей сродни высшей математике, слуховую пробку, которую возвело сознание, чтобы избежать чрезмерного травмирования, резанул высокий голос, похожий на поросячий визг.
— Вы кого, мать вашу, притащили, крысы в погонах! Что за алкаш тут лежит? Он же воняет как помойка? Где Алексеев? Я вас в КПЗ сгною! — орала какая-то свинья.
От этого визга в ушах хотелось только больше зажмуриться и провалиться сквозь землю. Столь высокий голос винтом вонзался между полушарий, просверливая дыру после каждой фразы.
— Ну шеф, там было только это вот? — растерянно блеял уже знакомый мне голос.
— Слышь, пьянь, — голос продолжал визжать, как поросенок на бойне. Спустя мгновение хозяин голоса больно пнул меня по ребрам, — ты кто такой вообще и как оказался у Алексеева в конторе?
— Иди ты на… — вырвалась полуфраза от обиды и боли, но вчерашний ужин резко попросился наружу к уже вышедшему ранее. Только с силой стиснув губы, удалось избежать знакомства двух половинок переваренной еды.
