ГЛАВА 1. ДОЖДЬ, ФАРФОР И ЧУЖИЕ ПЛАНЫ
Петербург встретил Алису стеной холодного дождя. Город знал: сегодня ей меньше всего на свете хочется возвращаться домой.
Это был тот самый упрямый, промозглый осенний ливень, который стирает очертания зданий и заставляет даже самые роскошные имперские фасады выглядеть жалкими и уставшими. Тяжёлые капли с металлическим звоном бились о чугунную ограду, разбивались о каменные ступени старинного особняка и скатывались по тёмной зелени лип. Воздух пах мокрым гранитом, стылой Невой и неизбежным ноябрём — хотя календарь всё ещё притворялся летом.
Стоя на верхней ступени фамильного гнезда Озерских, Алиса старательно натягивала кожаную перчатку. Она изо всех сил старалась не думать о том, что прямо сейчас за этими массивными дубовыми дверями сидят три человека и с редким единодушием расписывают её будущее. Будущее, к которому ей позволяли иметь лишь косвенное отношение.
А ведь всё начиналось почти невинно.
Серафима Львовна пригласила её на кофе. Любой, кто вырос в клане Озерских, усваивал одно золотое правило: фраза «зайди ко мне на кофе» никогда не означала просто кофе. Она означала допрос, к которому бабушка блестяще подготовилась, а ты — нет.
В этот раз кофе оказался крепким, эфиопским и был подан в тончайших костяных чашках с золотой каймой. Серафима доставала их из буфета исключительно в тех случаях, когда собиралась сообщить нечто крайне неприятное, но в максимально светской форме.
Алиса поняла всё с первой секунды. Годы тренировок научили её читать уровень семейной угрозы по сервировке стола:
Английский фарфор с синими птицами: Речь пойдёт о деньгах.
Массивный серебряный кофейник: Под угрозой репутация семьи.
Тонкие чашки с золотой каймой: Вмешательство в её личную жизнь.
Капкан захлопнулся.
Серафима сидела напротив — безупречно прямая, словно проглотила стальной лом. Её осанка заставляла всех окружающих рефлекторно втягивать живот и расправлять плечи. Справа от неё застыла тётя Елена, слева — двоюродный дед Аркадий Петрович. Присутствие последнего означало лишь одно: вопрос признан стратегически важным.
Алиса поняла всё ещё до того, как прозвучала та самая фамилия.
— Воронцовы будут у нас в субботу, — ровным тоном произнесла Серафима Львовна, размешивая кофе, хотя не употребляла сахар с конца девяностых. — Я распорядилась, чтобы повар накрыл ужин на восемь персон.
Алиса сделала глоток, грея ладони о чашку, и повернулась к окну, по которому сплошной стеной хлестал дождь.
— Какая удача.
— Алиса.
