Первым делом Ирландия попыталась Ягу утопить.
Дождь здесь шёл совершенно особенным образом. Он не падал с неба, как положено порядочному дождю, а висел в воздухе мелкой холодной взвесью, забирался под ворот, полз по спине и каким-то непостижимым образом мочил даже то, что Яга предусмотрительно прикрывала. Ведьма стояла посреди зелёного холма, прижимая к груди авоську с банкой пихтового мёда, и вспоминала родосское солнце с такой нежностью, какой не всякий муж дождётся.
— У них тут что, дождь на мельнице мелют?!
Ветер немедленно швырнул ей в лицо новую пригоршню воды.
— Поняла, поняла! Повторять не надо!
Льняное платье, ещё вчера казавшееся превосходным выбором для греческого лета, липло к ногам, как обиженная родня. Сандалии хлюпали, волосы намокли и повисли сосульками, а земля под ногами была такой мягкой, что каждый шаг сопровождался неприличным чавканьем. Вокруг, сколько хватало глаз, тянулись холмы в траве такой ядрёной зелени, будто их красили к приезду Яги. Низкие каменные ограды делили поля на неровные лоскуты, вдали паслись овцы, между ними лениво ползли полосы тумана. Над ближайшим склоном поднимались древние земляные валы, и на одном из них темнела каменная фигура. Ни дома, ни трактира, ни хотя бы завалящей избушки на курьих ногах поблизости не наблюдалось.
— Шэнон! — Яга выудила из кармана зеркало. — Ты уверена, что это Ирландия, а не чей-нибудь огород после потопа?
В серебре проступило лицо рыжей прародительницы.
— Ирландия, — коротко ответила Шэнон.
— Тогда передай своим соотечественникам, что с поливом они перестарались.
Шэнон не улыбнулась. Зато за её плечом тут же возникла Добронега, всплеснула руками и запричитала:
— Ягусенька, ножки! Я же говорила, бери тёплое! Хоть плащ накинь, простудишься, а лечить тебя тут некому!
— Какой плащ? — возмутилась Яга. — У меня с собой мёд, три ключа и остатки достоинства!
— Сотвори, — подсказала Ведана.
— Это я что, опять забыла, что я ведьма? — вздохнула Яга и сердито щёлкнула пальцами. На плечи ей лёг широкий тёмный шерстяной плащ с глубоким капюшоном и красивой застёжкой у горла. Ткань была плотная, тёплая и на вид совершенно неуязвимая. Ведьма завернулась в неё, подняла подбородок и приготовилась почувствовать себя загадочной странницей из иных миров. Загадочной странницей она пробыла ровно до первого порыва ветра. Полы плаща взлетели, капюшон съехал на глаза, а сырость полезла под шерсть с такой решительностью, будто магия была для неё рекомендацией, причём необязательной.
— Да чтоб тебя! — Яга выпростала лицо из капюшона. — У Гекаты хитон на ветру даже не шелохнулся, а мне досталась тряпка с характером!
