ГЛАВА 1: "ПРОБУЖДЕНИЕ В РЕЖИМЕ ПАНИКИ"
ГЛАВА 1: "ПРОБУЖДЕНИЕ В РЕЖИМЕ ПАНИКИ"
Маша Орлова проснулась от того, что её душили.
Нет, серьёзно. Что-то сдавливало рёбра с такой силой, будто она случайно заснула в тисках. Попытка вдохнуть полной грудью провалилась — лёгкие наткнулись на какое-то препятствие где-то в районе диафрагмы. Мозг, ещё не до конца проснувшийся, выдал первую логичную мысль: "Инфаркт. Я слишком много работала, и теперь это инфаркт".
Глаза открылись сами собой.
Первое, что она увидела, был балдахин. Не потолок съёмной квартиры с трещиной в форме Италии, а настоящий, театральный балдахин из тяжёлой ткани бордового цвета с золотым шитьём. Маша уставилась на него секунд десять, ожидая, что картинка рассосётся. Не рассосалась.
— Это сон, — вслух сказала она себе, и чуть не подпрыгнула от собственного голоса.
Голос был не её. Слишком высокий, слишком девичий. Маша Орлова, менеджер среднего звена логистической компании "ТрансЛайн", обладала голосом уверенной женщины, которая может и матом крыть нерадивых поставщиков, и с директором на повышенных тонах разговаривать. А это звучало как голос из рекламы прокладок. Нежный. Мелодичный. Раздражающий.
Маша подняла правую руку. Рука была чужая. Тонкая, бледная, с длинными изящными пальцами и фарфоровой кожей. Маша Орлова имела руки нормального менеджера — чуть полноватые, с коротко стриженными ногтями и шрамом на указательном пальце от неудачного опыта резки авокадо.
— Это не мои руки, — сообщила она потолку.
Потолок промолчал.
Попытка сесть дала понять, что именно душило рёбра. Корсет. Настоящий, со шнуровкой, в котором она, судя по всему, и проспала всю ночь. Отдельное преступление против человечности.
— Миледи! — в комнату влетел смерч в виде девушки лет девятнадцати с подносом в руках. — Вы проснулись! О, слава богам!
Девушка была одета в длинное платье с фартуком, волосы убраны под чепчик, на лице написано такое облегчение, будто Маша только что вернулась из мёртвых.
— Кто вы? — выдавила Маша.
— Элис, миледи. Ваша горничная. Неужели забыли? О боги, может, лихорадка вернулась?
— Стойте, — Маша подняла руку. — Просто дайте подумать.
Элис замерла. Маша огляделась. Комната огромная — намного больше её съёмной однушки. Высокие потолки, массивная мебель из тёмного дерева, гобелены на стенах, окна с настоящими ставнями. И везде пыль. Не толстый слой, но достаточно, чтобы Маша, помешанная на порядке, внутренне сжалась.
— Зеркало, — попросила она.
Элис принесла ручное зеркало в серебряной оправе. Маша посмотрела и едва не выронила его. Из зеркала смотрела незнакомка. Блондинка с огромными серыми глазами, тонкими чертами лица и длинными, почти до талии, волосами. Красивая, если любишь хрупкий фарфоровый тип. Маша такой тип не любила.
