Сентябрь пах яблоками и школьной краской. Виктор Петрович Соколов стоял у окна своего кабинета ОБЖ и смотрел на школьный двор. Бывший майор спецназа ГРУ, три горячие точки, два ордена Мужества и одна скользкая история в Панкисском ущелье, о которой он не рассказывал даже самым близким. Шестьдесят три года. Больные колени. Остеохондроз. Ишемия, которую он скрывал от врачей, потому что не хотел слышать фразу «вам пора на пенсию по состоянию здоровья». Он и так был на пенсии. Пять лет как. А преподавание — это уже была не служба. Это была возможность не сойти с ума. Возможность чувствовать, что ты ещё кому-то нужен.
За стеклом носились девятиклассники. Кто-то кого-то догонял, кто-то кого-то толкал, кто-то впервые в жизни пробовал курить за гаражами и тут же начинал кашлять. Виктор Петрович смотрел на них и думал о том, что никто из этих пацанов и девчонок не знает, как звучит земля, когда по ней бьют из миномёта. И слава богу, что не знают. Пусть лучше никогда не узнают.
На столе лежал раскрытый классный журнал. Рядом — чёрная кружка с остатками чая, заваренного такой крепости, что ложка стояла почти вертикально. Виктор Петрович взял кружку, сделал глоток, поморщился — остыл — и поставил обратно.
В дверь постучали. Негромко, неуверенно.
— Виктор Петрович, можно?
Он обернулся. Пашка Козлов, десятый «Б». Вечно взлохмаченный, с рюкзаком на одном плече и взглядом человека, который только что понял, что влип по полной.
— Заходи, Козлов. Чего на этот раз?
Пашка переступил с ноги на ногу, замялся.
— Я это… к зачёту не готов. Совсем. Ничего не выучил.
Виктор Петрович вздохнул. Негромко. Без раздражения. Сколько их уже было, таких Пашек. За пять лет преподавания — десятки. И каждый раз одно и то же. Сначала «я не готов», потом «дайте ещё шанс», потом снова «я не готов». Он уже привык. Перестал злиться.
— Слушай, Козлов, — сказал он устало. — Ты хоть раз откроешь учебник или так и будешь на авось надеяться? Авось — оно, конечно, русского человека всегда выручало. Но на экзамене не выручит. Там либо знаешь, либо нет.
— Я знаю, — Пашка опустил глаза. — Просто времени не было. Секции, тренировки…
— У всех времени нет, — перебил Соколов. — У кого секции, у кого девчонки, у кого компьютер. А потом приходите и говорите: «Я не готов». Ты ж не маленький уже. Десятый класс.
Он помолчал, посмотрел на парня. Тот стоял, как побитый щенок. Жалко стало. Хоть и вредно жалеть — расслабляются сразу.
— Ладно. Давай так. Придёшь через два дня. К обеду. Я тебя посажу, спрошу правила оказания первой помощи. Если сдашь — зачёт. Если нет — пойдёшь пересдавать вместе с двоечниками в конце четверти. Идёт?
