Глава 1. Москва, чемодан, вокзал
Стук колёс отмерял последние километры до Москвы. За грязным окном купе бесконечной лентой тянулись берёзовые перелески и серое небо в разводах. Настя сидит на верхней полке, поджав босые ноги, и смотрит на свой старый, дубовый сундук с медными накладками. Из него торчат банки с солёными огурцами, пучки сушёной полыни, и берёзовый веник в целлофане. Но Настя отчётливо слышит шорох.
— Дядя Кузь, не шурши, — тихо говорит она. — Мы уже почти приехали.
Из сундука доносится ворчливое, хрипловатое ворчание:
— Шуршу, потому что не нравится мне это. Тут даже печки нет. Эти твои «электрички» вообще без души, Настенька. Как консервная банка. Ни тебе угла, ни запечника. Суета одна!
Настя улыбнулась краешком губ. Домовой Кузя всегда ворчит. Так он выражает свою любовь, что поделать. Она провела ладонью по крышке сундука, шепнула заговорное слово от укачивания, и Кузя недовольно затих. За окном мелькнула последняя деревня. Проехали трансформаторную будку и колодец с журавлём, накренившимся набок.
Москва — это большое болото. Бабка прямо так и сказала: «Найдёшь своё болото Настенька, там и пригодишься». Значит, я буду не просто секретаршей, а царевной-лягушкой в бетонной чаще. Мой принц сидит где-то там, в высоком кресле весь такой строгий, в костюме с запонками. У него усталые глаза, потому что он ищет меня, но ещё не знает об этом.
Как он увидит меня, так сразу и скажет: «Какая вы странная». И это будет началом всего. Свадьба через полгода, дети, и мы будем с ним пить чай с чабрецом, а он будет теребить запонку и говорить: «Настенька, ты меня приворожила». А я буду молчать, потому что ну приворожила, и что с того?
Поезд замедлил ход. В окне поплыли бетонные коробки панельных многоэтажек, провода и клубы пара из вентиляционных шахт. Чем ближе к вокзалу, тем сильнее Настя чувствовала странное давление в груди как будто воздух стал с привкусом пластмассы. Кузя в сундуке завозился, чихнул и сказал уже совсем тревожно:
— Слышишь? Тут даже домовые не живут. Пусто как в холодильнике.
— А я свой взяла, — твёрдо ответила Настя и завязала платок туже. — Поехали, дядя Кузь. Работать надо!
Казанский вокзал. Запах пирожков, ругань носильщиков и слепящий блеск люстр. Настя вышла из вагона с огромным пакетом в руках и чемоданом на скрипящих колёсиках. На неё все оглядываются. Мужчина в кожаном пальто хмыкнул. Девушка в пуховике коротко бросила подруге: «Смотри, динозавр». Подруга добавила: «Коса-то, коса, хоть метлой мети».
Настя сделала вид, что не слышит, но краем уха услышала и улыбнулась.
