Вы заметили, что в Людоедбурге нет стариков? Всё верно. Когда мир победил болезни, любое долго и счастливо стало роскошью, ведь желающих было огромное количество. Так и появились первые людоеды, освободившие планету от перенаселения. Волшебная сказка превратилась в многовековой триллер, как карета Золушки в тыкву.
Но об этом потом. Вот что важно. Сегодня на площади трёхсотлетия гастрономических каникул, ну вы помните её, я видела пожилую пару. Да-да, вы не ослышались. Седые, с морщинами и прочими признаками старения, на вид несъедобные. Они держались за руки и молчали. Если мои родители молчат, инеем покрываются деревья за километр. Но это было совсем другое.
В голове у меня что-то щёлкнуло, словно таймер в печи. Можно ли выжить после окончания трудового договора в мире людоедов?
С тех пор как мы с Ханной и Кабаном нашли семью Ма, прошёл год. Многое изменилось. То ли за мои заслуги, то ли ещё из-за чего, папу повысили до звания людоеда, и мы переехали в частный район. Это сказалось на моих встречах со старыми друзьями, хотя жить, не зная, что едят твои соседи, мне нравится больше.
Вы спросите, что стало с кабинетом челюстно-лицевой хирургии? Новый кандидат на пост председателя проиграл левой партии на выборах. И все его проекты были заморожены в самых надёжных холодильниках страны.
В этом семестре я наконец-то поступила в ученики людоеда. Вы не поверите: им оказался смотритель картотеки, тот самый любитель отечественного кино. Ну правда! На самом деле он не такой уж зануда. Так что после уроков я помогаю ему с грязной работой, а он учит меня разным людоедским премудростям.
Вот и сегодня я проводила день на стажировке, когда встретила странную пожилую пару. Завтра обязательно попробую найти что-нибудь о них в архивах. Сгораю от любопытства.
Было обычное весеннее утро. В школе на завтрак давали паштет местного производства. К слову, он у меня уже в печёнке сидит. Но домой на обед я забегать не планировала, поэтому загрузилась до отказа и кое-что припрятала в рюкзак. Ничего так не повышает аппетит, как неразгаданная загадка. Сразу после школы я взялась за независимое расследование.
— Как дела, Кэп?
Я зашла в картотеку со служебного входа. В сторожке горела тусклая лампа, и глаза не сразу привыкли к темноте. Мой наставник сидел за столом и чистил ногти ножом. Он пытался ответить бодрым голосом, но подбородок задрожал:
— Сегодня надо задекларировать ещё одну добычу.
Моё сердце упало от досады. Кэп старался не смотреть в глаза: это значило только одно — он вчера снова охотился. А количество подобных вылазок в год, и для одного людоеда, и для всех охотников в целом, строго регламентировано законом. Но грустно тут то, что делает он это не из жадности, а из лучших побуждений, пытаясь отодвинуть в конец очереди на съедение даму своего сердца — местного картотекаря.
