Сначала Аскер ощутила прикосновение – лёгкое, почти невесомое, как если бы ветер вдруг обрёл форму и осторожно коснулся кожи, не охлаждая и не согревая, а лишь обозначая своё присутствие. Затем пришли звуки: шуршание травы, ровное и настойчивое, и тихий плеск воды, которая медленно, без спешки омывала берег. Они возникли раньше всего остального, ясные и различимые, будто слух очнулся прежде тела, сделав шаг вперёд, тогда как всё прочее осталось где-то позади.
Лишь после этого она открыла глаза.
Мир был перед ней целиком, но она не принадлежала ему. Боли не было, как не было и вкуса, и запаха; окружающее существовало само по себе, не встречая отклика. Аскер попыталась вдохнуть – так, как делала это всегда, не задумываясь, позволяя телу следовать привычке, – но воздух не вошёл в грудь, не коснулся лёгких и не наполнил их. Движение осталось пустым, лишённым продолжения, напоминая не дыхание, а воспоминание о нём, сохранённое телом, которое больше не могло исполнить этот жест до конца.
Перед её взглядом возникло лицо, знакомое до боли и потому не вызывавшее сомнений. Она видела его прежде – во снах, в обрывках памяти, в те редкие мгновения, когда прошлое возвращалось слишком ясно. Оно было именно таким, каким она его запомнила: светлым, спокойным, почти прозрачным в своей ясности, словно ни время, ни смерть не оставили на нём следа.
– Аскер… – тихо, словно пытаясь утешить, сказал ей Каэлис. Девушка не шевелилась, попробовала услышать свой пульс и не услышала ничего, только его слова. – У нас мало времени.
– Что?.. – её собственный голос был хриплым, чужим, словно принадлежал не ей, а кому-то, кто говорил издалека.
Она медленно села, словно движение далось ей не телом, а усилием памяти, и оглядела пространство вокруг, пытаясь собрать его в единое целое. Всё здесь было чужим и незнакомым: под ладонями лежала трава мягкая, чуть влажная, примятая, но пальцы ощущали её не до конца, будто прикосновение терялось прежде, чем доходило до сознания; чуть дальше тянулась река цвета мрака, тёмная и неподвижная, а на другой стороне поднималась плотная стена тумана, белого, глухого, не похожего на тот, что обитал в её краях, словно этот туман не рассеивался и не двигался, а просто существовал, отделяя одно от другого.
– Как ты умерла?
Она попыталась вспомнить хоть что-нибудь, зацепиться за обрывок, за мгновение, за знак, который мог бы вернуть ей понимание произошедшего, но в голове оказалось пусто. Она помнила лес, помнила, как они с Руизом столкнулись с бандитами… Руиз. Это имя странно царапнуло изнутри, будто по невидимому шраму медленно провели ногтем.
