Море горело. Не метафорически. За окном аэрокара тянулась полоса воды, и почти до самого горизонта по ней ползли медленные оранжевые огни. Там, где ещё месяц назад стояли платформы грузового порта, теперь плавились остатки синтетического топлива. Ветер гнал дым к востоку, и солнце казалось тусклее, чем должно было быть.
Марен Лиор смотрел вниз молча. На приборной панели сменился гражданский год: 5350. В обычное утро он бы поздравил водителя. Водитель тоже молчал. За последние месяцы люди научились молчать. Слова «катастрофа», «кризис» и «чрезвычайное положение» истёрлись: сначала их произносили тревожно, потом официально, а теперь — как часть прогноза погоды. Осталось одно слово: Разрыв.
— Красиво, — сказал водитель.
Марен посмотрел на него. Мужчина лет пятидесяти держал руки на коленях. Машину вёл автопилот, но водитель всё равно не убирал руки далеко от ручного управления. Последние полгода люди снова начали доверять старым привычкам.
— Что именно?
— Море.
Марен повернулся к окну.
— Оно горит.
— Я заметил.
— Тогда что в этом красивого?
Водитель пожал плечами.
— Одно другому никогда особенно не мешало.
Марен хотел ответить, но передумал. Под ними проплыл прибрежный район. Несколько кварталов стояли без электричества. Другие были освещены так ярко, словно город пытался доказать самому себе, что всё ещё жив. На одной площади работал рынок. Марен разглядел навесы, очередь возле продуктового автомата, детей, гонявших мяч между бетонными блоками. Через три улицы горело административное здание. Люди удивительно быстро привыкали к несовместимым вещам.
Автомобиль отвернул от побережья. Впереди поднялся комплекс Совета — длинные светлые здания, соединённые прозрачными переходами. Большую часть построили ещё до Разрыва, когда архитекторы почему-то считали хорошей идеей делать правительственные учреждения похожими на дорогие санатории. Перед входом завис беспилотник городской службы. На корпусе горела маркировка ИЛАР-6.
— Ваш сектор? — спросил водитель.
— Нет.
— А я думал, вы работаете с ИЛАРами.
— Я работаю с людьми, которые постоянно поручают ИЛАРам делать то, за что не хотят отвечать сами.
— Звучит как работа с ИЛАРами.
Марен впервые за утро улыбнулся. Транспортом, медициной, энергией управляли разные ИЛАР-системы. Они обменивались данными, но у каждой оставались свои полномочия. Политики называли их всех «автоматикой»; за этим словом легче было не замечать, сколько решений уже никто не принимал вручную. Машина опустилась на площадку. У дверей водитель всё-таки убрал руки с ручного управления.
