2026 год. Заголовки газет:
«Учёные объявили о рождении первого ребёнка с помощью роботизированной системы инъекций спермы».
«В Китае представили проект робота для вынашивания эмбриона».
«2026: Китай выпустит первого в мире робота для суррогатного материнства».
«Искусственная матка, генный дизайн и ИИ-няни для эмбрионов: заменят ли биотехнологии естественную беременность?»
Спустя столетия эти газетные страницы превратились в истлевшую пыль, осевшую на обожжённой, безжизненной земле, усеянной воронками от ядерных взрывов. Миллионы городов были стёрты с лица планеты, канули в небытие имена миллиардов людей. Солнце навсегда исчезло за непроницаемым слоем радиоактивных облаков, погрузив мир в вечную, промозглую тьму, изредка разгоняемую лишь всполохами молний или отблеском далеких пожаров. Выжившие животные и растения мутировали, превратившись в причудливых и опасных тварей, а леса превратились в обугленные скелеты, торчащие из серого пепла.
И где-то глубоко в толще скалы, которая когда-то была высокотехнологичным бункером от войны, всё ещё продолжалась жизнь. Здесь, в последнем оплоте человечества, дети продолжали появляться на свет. Но теперь это происходило не только естественным путём. В полумраке коридоров, под мерное гудение систем жизнеобеспечения, из инкубаторских «сумок» — герметичных капсул с искусственной амниотической жидкостью, системой подачи питательных веществ и датчиками ИИ, отслеживающими каждый этап развития, — извлекали новорождённых. Капсулы напоминали маточные оболочки, но были созданы из сверхпрочных полимеров и титана и управлялись алгоритмами, отточенными десятилетиями выживания.
Единственным источником жизни здесь был бесконечный поток воды. В недрах горы, за толстыми стенами из армированного бетона, спрятанные турбины вращались от мощного подземного течения, рождая электричество. Оно питало тусклый свет ламп и, что самое главное, сложную систему вентиляции. Эта система с хрипом и свистом прогоняла через себя загрязненный, дефицитный воздух с поверхности, очищая его ровно настолько, чтобы он оставался пригодным для дыхания — пусть и был пропитан слабой, но постоянной радиацией.
В самом сердце бункера существовала особая ниша-поле — гидропонная ферма. Под светом мощных электрических фитоламп, излучающих спектр, максимально приближенный к солнечному, росли чахлые растения, дающие жалкий, но стабильный урожай: генетически модифицированная пшеница с ускоренным циклом роста, водоросли и соя, богатые белком, грибы, способные перерабатывать токсичные вещества, бледный картофель и горькая зелень. Это была единственная пища, поддерживающая угасающую популяцию.
