Глава 1. Родственный риск
Артём Соль любил первые полчаса смены. В это время город ещё не успевал окончательно рассердиться, а Служба Гармонии знала, где он начнёт. На большой стене Порог светился мягкими пятнами: жёлтое — очереди у медицинских терминалов, серое — задержки транспорта, красное — трудовые споры. Люди там, внизу, волновались, ругались, заболевали и писали жалобы. Здесь всё это становилось диаграммами.
Артём работал старшим аналитиком в отделе ранних всплесков. Название звучало так, будто они занимались погодой, только вместо дождя предсказывали скандалы. Система собирала обращения, медицинские задержки, долги, школьные отказы и ссоры в очередях. Потом Индекс выводил вероятность: где человек устал, а где устал настолько, что может стать проблемой. Республика называла это заботой. Артём называл это работой.
На панели открылся свежий кластер: Нижний двенадцатый сектор, сто двадцать семь обращений по жилищному вопросу, один коллективный отказ от благодарственной анкеты. Последнее было тревожнее плесени. Отказ от анкеты считался началом философии.
— Двенадцатый кипит, — сказала Леда с соседнего места. — Им опять пообещали быстрый ответ.
— Ответ быстрый, — сказал Артём. — Людям не нравится, когда быстрый ответ означает «нет».
— Странные люди. Им бы ещё захотеть, чтобы окно доступа было окном, а не картинкой окна.
Артём пролистал обращения. Мужчина приложил фотографию троих детей возле мокрой стены и написал: «Может, Индекс хотя бы их пожалеет». Система отметила вложение как эмоциональное давление. Артём снял отметку и поставил другую: «семейный фактор повышенной срочности». Квартиру это семье не давало, зато убирало из дела слово «давление». Маленькая победа, размером с запятую.
Кофейный автомат выдал ему стакан и сообщение: «Ваш уровень кофеина соответствует рекомендованной рабочей тревожности». Республика следила даже за тревожностью. Не запрещала, нет. Помогала держать её в приличных рамках.
— Опять правишь формулировки? — спросила Леда.
— Там дети на фото.
— Дети есть у всех, кто хочет пройти без очереди.
— И у тех, кто не хочет жить с грибком на стене.
В семь сорок три общая стена мигнула белым. Не красным, не аварийным. Белым. Служба любила белый цвет для сообщений, после которых у людей холодели пальцы.
«Обновление родственной связности. Просим сохранять рабочее спокойствие».
— Кому повезло? — спросил кто-то из второго ряда.
— Всем, — ответила Леда. — Родня — это не семья, а несертифицированная сеть угроз.
Артём хотел усмехнуться, но его личная панель дрогнула. Значок доверия из синего стал жёлтым. На экране появилось уведомление:
