Пролог. Сладкий сон
Ему снилось тепло. Не жара чикагских улиц, пробитая солнцем сквозь смог, а именно тепло — живое, бархатистое. Оно исходило от женской руки, которая гладила его по голове.
— Тише, милый, — шептал голос, знакомый до дрожи. Мамин голос.
Он открыл глаза и увидел кухню в их старой квартире на Гумбольдт-парк. За окном падал снег, редкий для Чикаго, крупными хлопьями. На плите шкворчали блинчики. Мама стояла к нему спиной.
— Мам, я скучал, — сказал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она не оборачивалась.
— Я знаю, сынок. Ты давно не приходил.
Снег за окном потемнел. Хлопья стали серыми, потом черными. Запах горелого масла перебил аромат выпечки. Мама медленно повернулась. Лица у нее не было. Только гладкая, серая кожа, натянутая на череп, как у восковой фигуры, которую слишком долго держали на солнце.
— Ты пришел не ко мне, — произнесла пустота. — Ты пришел к Нему. Он тебя заждался.
Пол ушел из-под ног. Кухня рассыпалась, как карточный домик, и он полетел вниз, в бесконечную шахту лифта, на дне которой его ждали тысячи глаз. Они смотрели из стен, из темноты. Они плакали. Они шептали: «Не просыпайся... не просыпайся...»
Мужчина дернулся и открыл глаза. Он был в своей квартире. Один. Часы показывали 3:13 ночи. Он потянулся к тумбочке за стаканом воды и замер.
На прикроватном столике лежал рисунок. Он не умел рисовать. Он никогда этого не делал. Но сейчас перед ним был лист бумаги, а на нем — его мать. С лицом, стертым до гладкой серой кожи.
Часть 1. Город кошмаров
Глава 1. Тишина в 3:13
Детектив Лео Брандт ненавидел тишину. Тишина означала, что нет зацепок, нет свидетелей и нет смысла дергаться. В участке было шумно: гудели кофемашины, трезвонили телефоны, переругивались патрульные. Лео сидел над папкой с делом, которое начальство уже окрестило «эпидемией сонной болезни».
— Слушай, Лео, — капитан Уильямс бросил на стол новую фотографию. — Четвертый за месяц. Тридцать два года, здоров как бык. Жена нашла в спальне с открытыми глазами, дышит, но не реагирует. Кататония.
Лео взял снимок. Мужчина с застывшим взглядом, уставившийся в потолок. Рядом на тумбочке — лист бумаги.
— Что это? — спросил Лео, разглядывая каракули.— Рисунок. Врачи говорят, такое бывает после тяжелых травм, но этот парень здоров. Он просто лег спать. И не проснулся.— А рисунок? Что на нем?— Спроси что-то полегче. Похоже на спираль, или черную дыру. Или на глаз.
Лео откинулся на спинку стула. Чикаго летом — это ад. Жара, духота, и теперь еще эти «спящие красавцы». Но внутренности жертв никто не ел, следов пыток не было. Формально это даже не убийства.
