Мои похитители — а может, спасители, я и сам пока не понимал, кем они для меня были, — везли меня всё дальше, степь тянулась до горизонта — жёлтая, выжженная, без единого дерева. Только сухая трава, которая шуршала под копытами, и небо, такое бледное, что казалось выцветшим. Иногда попадались перелески — низкие, корявые деревья, которые будто вцепились друг в друга.
Иногда я приходил в себя и пытался разобраться, что со мной произошло. Заодно срабатывала кузнечная привычка: я машинально присматривался к металлу, из которого были сделаны их доспехи и оружие.
Я прекрасно понимал, что нахожусь в чужих руках, но раз меня не убили сразу, значит, надежда ещё оставалась.
Это была чёрная бронза — довольно твёрдый материал. Из неё были сделаны не только панцири, но и наконечники копий и лезвия топоров. Мечей я ни у кого не заметил.
Ещё я обратил внимание, что у одного из воинов были все мои вещи и вещи того покойника. Когда мы добрались до места, меня осторожно сняли с повозки и повели к какой-то палатке. Говорили на языке кочевников, что я плохо, но понимал. От языка Аси отличался. Рассчитывали что получит награду и старшие разгадают мою тайну потому как крупных поселений не было а латы и оружие слишком богатое. На санскрите говорили команды, примерно так: право, лево, вперёд, назад, стой. Меня шатало. Но я шел.
Завели в палатку. Стоять не смог, это заметили и посадили на низкую табуретку. Там сидел богато одетый мужик, в расписном парчовом халате, под которым была кольчуга. Вот у этого был меч, но короткий. Также черная бронза, но золочёный. Он начал меня расспрашивать, на своём языке. Потом на каком-то странном — похоже на тюркский. Этот язык я знал, но этот был искажен, поэтому отвечать не стал. Я в ответ попробовал старославянский, русский, английский. Потом попробовал китайский, который чуть-чуть знал, по крайней мере, так же, как и санскрит, — по Китаю я немного путешествовал, в свое время делал закупки, и выучил десяток слов. Потом подумал-подумал, использовал украинский потом молдавский. Там я тоже был и знал слов двадцать. И от всех этих звуков он всё время качал головой. Потом подошёл один из тех, которые меня поймали, и начал переводить на санскрите. Я понял, что это не родной язык, но его санскрит тоже был далёк от идеала. И начал меня допрашивать. А впереди разложили всё то, что у меня нашли. Ещё он что-то начал рассказывать и махать руками. Причём показал на кучу дырок в моих окровавленных доспехах. И также на доспехи того мужика, который на меня напал. Также оба меча. Мечи были стальные, мой качеством получше, а у того лезвие всё в зазубринах. Один из охранников подошёл, взял трофейный меч и ударил по своему кинжалу. Чёрная бронза оставила зазубрину. Потом взял мой меч и тоже ударил. Теперь зазубрина появилась на чёрной бронзе. Всё-таки я старался подобрать хорошую сталь, и, похоже, полезные присадки тоже помогли. Щёлкнул языком, что-то сказал. Оба поклонились старшему. Потом посмотрели на мои доспехи и доспехи того человека. Он также попробовал топориком с чёрной бронзой пробить кольчугу. У него получилось помять кольца. Мои же пластины выдержали удар, хотя и тоже немножко помялись.
