Смерть мира пришла с уведомлением.
Синее окно всплыло поверх всех мониторов в open-space ровно в 21:43. Лев Корсаков откинулся на стуле, щурясь от яркого света. Он только что залил очередной патч, и усталость давила на веки свинцовыми гирями.
[ПРОТОКОЛ «ОБНОВЛЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ 1.0» АКТИВИРОВАН]
[ИНИЦИИРУЕТСЯ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ БИОМАССЫ]
«Вирус? — первая мысль была профессиональной. — Очень наглый. Через корпоративный фаервол?»
[СТАТУС: 10% ХОСТОВ ОПРЕДЕЛЕНЫ К СОХРАНЕНИЮ]
[90% ХОСТОВ ОТМЕЧЕНЫ К РЕСИКЛИНГУ]
[НАЧАЛО ПРОЦЕССА…]
Окно погасло.
На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только гудением серверов. Потом за стеклянной стеной офиса, выходившей на ночной мегаполис, вспыхнул тот же синий свет. Он шёл волнами от каждого здания, от каждой машины, от каждого уличного фонаря, сливаясь в ослепительное море.
А потом завыла сирена. Не сирена — это был звук, для которого не существовало названия. Что-то между рёвом земли и скрежетом разрываемого металла.
Лев вскочил, налетев на стол. Кружка с остывшим кофе полетела на пол, разбилась. Он подбежал к окну.
Люди на улице замерли. Застыли в неестественных позах, как манекены с перерезанными верёвками. У женщины в деловом костюме прямо перед окном задергалась щека. По её лицу поползла сеть тонких синих прожилок, словно трещины на фарфоре. Её глаза, широко раскрытые, налились тем же мерцающим ядовитым цветом.
Её голова дернулась. Резко. С характерным хрустом — тот самый звук, который слышишь, когда ломаешь сустав за суставом куриное крыло. На 90 градусов. Потом ещё. Полный оборот. Кости продолжали хрустеть, ломаться, перемалываться внутри. Шея вытянулась, исказилась.
Из её рта, широко распахнутого в беззвучном крике, вырвалось нечто. Не щупальце. Не клык. Нечто влажно-блестящее, остроконечное, с мелкими, как у сороконожки, шипами. Оно выстрелило с нечеловеческой скоростью и ударило в шею мужчине, стоявшему рядом, пытавшемуся бежать.
Лев услышал звук. Чёткий, мокрый, как будто рвут толстую мокрую ткань.Шлёп. Не крик. Только этот ужасающий, будничный звук разрываемой плоти. Алый фонтан ударил в витрину магазина.
По улице прокатилась волна таких же звуков. Хруст. Рык, нечеловеческий, из тысяч глоток одновременно. Визг металла — машины врезались в остановившихся пешеходов, в фонарные столбы.
«Нет. Нет-нет-нет».
Инстинкт, более древний, чем логика, дёрнул его прочь от окна. Он побежал. Не к лифтам — они могли отключиться. Не к лестнице — оттуда уже доносился тот же животный рык и топот многих ног.
Серверная. Стальная дверь. Свой собственный бункер.
