Акт I
Глава 1. Уровень заряда
Вода была валютой, тишина — роскошью, а покой — несбыточной мечтой. Лев стоял на палубе «Надежды», когда-то речного круизного теплохода, а ныне — сторожевой вышки №4 убежища «Акватория», и смотрел на то, что осталось от залива.
Когда-то здесь шумели волны. Теперь ржавый корпус судна намертво врос в серую, потрескавшуюся глину берега. От воды осталось лишь блестящее на солнце ртутное пятно вдали, окаймленное полосой белесых солевых отложений. Воздух над бывшим дном колыхался от зноя, искажая очертания мертвого леса на противоположном берегу.
Лев, Командир «Акватории» был мужчиной лет сорока с лицом, изрезанным не столько возрастом, сколько постоянным напряжением. Шрамы от ожогов и щепок пересекали скулы, а в серых, усталых глазах жила непроходящая тяжесть. Он провел ладонью по поручню, счищая шершавой кожей пальцев ржавчину и песок. Его взгляд, привычный к постоянному сканированию горизонта, автоматически отмечал детали: западный сектор — чисто, восточный — чисто. На юге, над руинами города, висело привычное марево. Ничего нового. Ничего живого.
Он поправил разгрузку на плечах, почувствовав привычную тяжесть магазинов и снаряжения. Его униформа — когда-то камуфлированная, а ныне выцветшая до неопределенного землисто-серого цвета — была его второй кожей. Под комбинезоном на запястье холодком отзывался медный браслет, собранный из шестеренок и контактов. Старая привычка — теребить его, когда думал о прошлом. О том, что он, как и тысячи других инженеров, когда-то собирал тех, кто теперь бродил там, в руинах.
— Скучно, командир? — раздался голос с мачты.
Лев, не поворачиваясь, поднял голову. На самой верхней точке, где когда-то развевался флаг, сидела Светлана. Ее рыжая коса, туго заплетенная, свисала из-под капюшона маскировочного костюма, сшитого из лоскутов пыльной и ржавой ткани. В руках она удерживала длинную снайперскую винтовку, словно это было продолжение ее тела. На шее, ярким диссонансом ко всему ее виду, был повязан потертый шелковый платок с рисунком — мальчик, запускающий в небо бумажного змея.
— Скука — лучший из вариантов, Света, — глухо ответил Лев. — Цени ее.
— Я ценю. Ценю, когда есть по чему стрелять, — она хитро прищурила свои зеленые глаза, следящие за горизонтом сквозь оптический прицел. — А так, только песок на прикладе скрипит. И солнце. Проклятое солнце.
Они оба невольно взглянули вверх. Небо было не голубым, а блекло-лиловым, пронзенным ослепительно-белым, почти ядовитым диском. Озоновый слой был лишь воспоминанием в учебниках, которые пылились в архивах бункера. Находиться на поверхности без полной экипировки и светостабилизирующих препаратов было самоубийством. Лучи не сжигали заживо, но медленно и верно делали свое дело — вызывали радиационные ожоги, катаракту, рак.
