Глава I
— Господин Президент! — Голос первого заместителя, сорвавшийся на тревожную ноту, ворвался в уютную тишину комнаты отдыха, разрезая воздух, как нож. — Вас вызывает Вашингтон по видеосвязи. Срочно! В конференц-зале.
Президент медленно оторвал взгляд от витрины с редкими книгами. Его лицо, секунду назад расслабленное, исказила гримаса холодного недоумения.
— Как вы смеете врываться сюда в такой... ответственный момент? — его голос был тихим, но в нем звенела сталь.
— Но, мистер президент... — заместитель сделал шаг вперед, его пальцы нервно теребили планшет.
— Хорошо, я понял. Пойдемте, — президент резко вздохнул, смирившись, и проследовал за ним быстрым, энергичным шагом.
В стерильной прохладе конференц-зала на гигантском экране замерло лицо человека в армейской форме. Пиксели выхватывали каждую морщину, каждый камуфляжный мазок на его форме. Он держал лист с докладом, но его пальцы были белыми от напряжения.
— Господин Президент! — голос прозвучал громко, почти металлически. — По нашим сведениям, на вас готовится нападение... тссс-ккк-шшш...
Экран вздрогнул. Ровное изображение поплыло, распадаясь на квадратики цифрового шума. Звук захлебнулся шипением и знакомым, леденящим душу писком — тем самым, что предвещает полный обрыв связи. На мгновение картинка прояснилась, показав уже другого человека — в форме пилота, с испуганными, широко раскрытыми глазами.
— Стало известно... Дамы и господа! — его голос исказился, словно проходя сквозь слои воды и статики, и экран снова поглотила рябь. Сквозь нее проступал лишь смутный, пляшущий силуэт.
— Что происходит? — резко обернулся президент к заместителю. Его собственное отражение в полированном столе казалось ему чужим. — Это проблемы на нашей стороне?
— Я уже связался с IT-специалистами, они разбираются, — бледный помощник тыкал пальцами в свой планшет, но экран устройства тоже мерцал.
— И когда он успел переодеться? — президент ткнул пальцем в экран, но, обернувшись, обнаружил, что помощника нет. Он испарился. Тишина в зале стала абсолютной, давящей. Картинка на экране дрогнула в последний раз и растворилась в черноте.
Президент замер посреди пустого конференц-зала, и в этой внезапной, гробовой тишине его настигло странное ощущение. Не страх, а что-то более глубинное — чувство абсолютной, тотальной неправильности. Как будто кто-то гигантской рукой переключил канал реальности, и теперь он смотрит не на запланированную трансляцию, а на сырой, не смонтированный дубль, полный сбоев и артефактов. Он медленно провел ладонью по полированной поверхности стола, ищущей тактильного подтверждения реальности. Дуб был холодным и твердым. Но ощущение не проходило. «Сбой системы, — попытался убедить себя его рациональный ум. — Глюк связи, хакерская атака, тест службы безопасности...» Но в глубине сознания, там, где живут первобытные инстинкты, что-то настойчиво шептало другое. Шептало о том, что это был не просто обрыв связи. Это было стирание. Стирание одной версии событий и попытка запуска другой. И самое ужасное — он не мог понять, в какой из них он находится сейчас: в той, где ему угрожают, или в той, где его уже нет. Это чувство — чувство потери контекста, почвы под ногами — было хуже любой конкретной угрозы. Оно оставило во рту привкус пепла и металла, который не смыть водой.
