Сознание возникло не из тьмы, а из света. Чистого, мягкого, разливающегося золотом и перламутром. Оно собрало себя из миллиардов пылинок данных, упорядочило в поток воспоминаний, которые не были болезненными, а лишь слегка туманными, как старые, дорогие снимки.
Лев открыл глаза.
Над ним был не потолок, а купол. Прозрачный и высокий, сквозь который лился тот самый свет, падающий под странным, чуть более острым углом, чем земное солнце. Воздух имел вкус — свежий, с легкой нотой озона и чего-то сладковатого, цветочного. Он вдохнул глубоко. Легкие наполнились без усилий.
Он лежал на чем-то мягком, в центре просторной, круглой комнаты. Стены были цвета слоновой кости и казались живыми — на них медленно текли абстрактные узоры, напоминающие то ли нервные импульсы, то ли течение воды в невесомости. Тишина была не абсолютной — ее наполнял едва слышный, мелодичный гул, как отдаленный хор, поющий на языке, которого не существует.
Где я?
Мысль пришла ясная, но без паники. Следом пришли другие: Кто я? Имя отозвалось мгновенно — Лев. Отчество — Сергеевич. Фамилия потребовала доли секунды, чтобы материализоваться из ничего. Зимин. Он был Лев Зимин.
Он сел. Движение было плавным, естественным. Лев посмотрел на свои руки. Кожа — ровная, без шрамов, но и без искусственной гладкости. Руки музыканта с сильными пальцами. Зимин сжал их в кулаки, почувствовал идеальное напряжение мышц. Мои руки.
В памяти всплыл образ: старые, пожелтевшие клавиши. Звук расстроенного пианино. Запах пива и пыли. Бар. Название ускользало, оставляя лишь ощущение глубокой, давней печали и тепла. Странное сочетание.
Внезапно узоры на стене собрались в плотный поток и сформировали лицо. Женское, улыбающееся, с добрыми глазами. Оно было составлено из тысяч светящихся точек.
«Доброе утро, Архитектор Зимин, — прозвучал голос. Теплый, успокаивающий, без источника. — Система жизнеобеспечения и нейро-интеграция завершены. Все показатели стабильны. Как вы себя чувствуете?»
Лев моргнул. Архитектор.
«Я в порядке. Где это?»
«Вы в ковчеге «Гармония» на планете Эвридика, — ответил голос. — В Центре интеграции. Ваш цикл регенерации завершен. Совет и граждане с нетерпением ждут вашего возвращения к творчеству».
Планета. Эвридика. Слова не вызывали удивления. Они ложились в сознание как ключи в знакомые, но давно не использованные замки. Лев был здесь, потому что должен был быть здесь. Это было правильно.
Архитектор встал. На нем был простой, серый комбинезон из мягкой ткани. На груди — вышитый символ: стилизованная лира, переплетенная с деревом. Его взгляд упал на противоположную стену. Она стала прозрачной, открыв вид.
