Глава 1: Симфония хаоса в Саду Застывших Желаний
Десять лет — не срок для мира, который держится на мосте между сновидением и явью. Но для Сада Застывших Желаний это была целая эпоха Возрождения. Ледяные узоры на ветвях персиковых деревьев теперь несли не печать тоски, а ажурную вязь историй. Фонарики, развешанные между соснами и бамбуком, горели не магическим, а домашним светом — теплым, неровным, живым. Здесь пахло хвоей и сушеным личжи, жареными пельменями и имбирными пряниками, воском свечей и угольной пылью от реставрационной мастерской Шелкончика, которая давно переросла чердак и раскинулась в целый павильон у озера.
Идиллия? Нет. Это был виртуозно отлаженный, прекрасный, оглушительный хаос. Хаос под названием «семья».
Принцесса Щель Куня, чья фарфоровая белизна кожи теперь часто украшалась веснушками от смеха и солнечными зайчиками, пробивавшимися сквозь стеклянную крышу их общего дома, пыталась дирижировать этим оркестром из семи инструментов, каждый из которых был настроен на свою, совершенно уникальную тональность.
— Лун, не проецируй воспоминание о вчерашнем пироге на домашнее задание Ши! Она не может решать уравнения сквозь голограмму безе!
— Это вдохновляет! — парировала Ши, шестнадцатилетняя техномаг, не отрываясь от планшета, где физические законы Сада танцевали под ее пальцами в виде светящихся линий. — Без хаоса нет творчества.
— Хаос — это когда Цзин снова связал узел на времени в прихожей! Я опоздал на урок к духам ручьев на целых полчаса! — закричал десятилетний Бэй, влетая в комнату с растрепанными волосами и парой маленьких, похожих на хомяков, духов ветра, беспокойно пищавших у него за пазухой.
— Я чинил разрыв между «папой обещал» и «папа забыл»! — возразил двенадцатилетний Цзин, мастер узлов, с достоинством показывая тончайшую нить, свисавшую с его пальца. — Теперь папа точно помнит про обещанный поход в Городскую библиотеку снов.
Антон, он же Шелкончик, стоял у большого верстака, где рядом с волшебным лаком для фарфора мирно лежала обычная шпаклевка. Его драконья сущность, «Лун», давно перестала быть отдельной силой — она стала основой его натуры: спокойной, прочной, терпеливой. Он слушал эту какофонию с полуулыбкой, тонкой кистью возвращая блеск глазам древней деревянной куклы-хранительницы.
— Тише, чертята, — сказал он негромко, и в голосе его прозвучал мягкий, теплый раскат, — вы же сами все организовали. Идея-то чья была?
Идея была общей. К десятилетнему юбилею Воссоединения Сада и Мира Людей (датой которого семья считала тот самый первый спасенный Новый год) дети задумали создать подарок — не папе и маме, а самому Саду. «Одеяло Семейной Памяти». Материалом должны были стать их собственные силы, сплетенные воедино.
