Небо выплюнуло её без предупреждения.Только что Алиса стояла на балконе победного замка, вдыхала запах гари от поверженной армии Тьмы и смотрела, как принц Эдвард поднимает её окровавленный меч над головой, провозглашая победу. Толпа ревела. Солнце золотило шпили. Где-то в груди теплилось усталое, выстраданное: «Я сделала это. Я спасла мир. Теперь всё будет хорошо».А потом мир схлопнулся.Вспышка. Ощущение падения в бездну. Крик застрял в горле — и вот она уже летит вниз головой в чужое серое небо, а под ней стремительно приближается мокрая листва, асфальт, скамейка с облупившейся краской. Алиса рухнула в куст сирени, сломала ветки, перекатилась через плечо — тело помнило боевую выучку, даже когда разум отказывался верить происходящему.Она встала.Встала посреди маленького московского парка — ободранная, в изрубленных доспехах, с мечом в одной руке и пучком сиреневых листьев в волосах. На плече зияла рваная рана, которую она получила час назад от когтей Властелина Тьмы. Рана всё ещё кровоточила. Значит, прошло не больше часа.Женщина с коляской, проходившая мимо, замерла. Её глаза медленно расширились.— Это это косплей? — неуверенно спросила она, прижимая сумку к груди.Алиса открыла рот, чтобы ответить. И поняла, что не знает, что говорить. Она огляделась. Серые девятиэтажки, припаркованные машины, жёлтые листья на мокром асфальте, запах бензина и прелых листьев. Никаких башен. Никаких драконов. Никакого горизонта, горящего багровым закатом Империи Эльфов.Дом.Это был её родной мир. Земля. Москва. Октябрь.Но что-то было не так.Она помнила этот парк. Вот ту скамейку, где они с Марком целовались на третьем курсе. Вот ларёк с шаурмой, который всегда закрывался раньше, чем она успевала после пар. Вот граффити на трансформаторной будке — криво нарисованный череп, который они с подругой Ликой когда-то пытались закрасить.Только граффити было другое. Череп перерисован. И ларёк обшит сайдингом другого цвета. И деревья вокруг стали выше, чем она помнила.Алиса медленно опустила меч. Остриё упёрлось в землю. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от холодного ужаса, который начал заполнять грудную клетку.Женщина с коляской уже пятилась, набирая что-то в телефоне. Алиса не стала её останавливать.Она села на скамейку. Прямо в доспехах. Прямо с мечом. Никто больше не подходил. Москвичи умеют не замечать странностей — или делают вид, что не замечают.Вдох. Выдох. Она попыталась призвать магию — хотя бы искру Света, чтобы залечить рану на плече. В груди что-то слабо трепыхнулось и погасло. Как лампочка перед тем, как перегореть окончательно.Пустота.Магия не работала.Именно в этот момент Алиса, Светлая Воительница Алессия, победительница Властелина Тьмы, спасительница Семи Королевств, по-настоящему испугалась.Телефон-автомат. Она нашла его на углу — чудом сохранившийся, обклеенный объявлениями. У неё не было ни рубля. Пришлось разбить стекло ударом локтя (звон, крик какой-то бабушки: «Хулиганка! Полицию вызову!»), вытащить трубку и набрать мамин номер по памяти.Гудок. Ещё гудок.— Алло?Голос мамы. Родной, чуть усталый. Алиса едва не разрыдалась в трубку.— Мама, это я. Я вернулась. Я я не знаю, как объяснить, но я здесь. Можешь приехать? Я в нашем парке, возлеТишина в трубке. Потом — сухой, чужой голос:— Алиса?.. Этого не может быть.— Почему? Мам, это правда я, я просто исчезла на время. Но я вернулась. Всё в порядке.— Ты исчезла три года назад.Сердце ухнуло в пятки.— Что?..— Три года, Алиса. Тебя искала полиция. Мы с отцом чуть с ума не сошли. Мы думали, тебя убили. Похоронили пустой гроб год назад. А теперь ты звонишь и говоришь «приезжай»?Алиса смотрела на своё отражение в разбитом стекле автомата — грязное лицо, дикие глаза, кровь на виске. Три года. Для неё прошло полтора года в другом мире. Здесь — три.— Мама, я всё объясню. Дай мне приехать. Я— Не надо. — Голос стал жёстким. — Твой отец перенёс инфаркт после твоего исчезновения. Второго раза он не переживёт. Я не знаю, где ты была эти три года, но если ты тогда решила уйти — уходи. И сейчас.Короткие гудки.Алиса стояла, прижимая трубку к уху, и слушала тишину. Потом аккуратно повесила трубку на место. Развернулась. Пошла прочь.Дальше — как в тумане.Она нашла Марка. Бывший жених, тот самый, что провожал её до подъезда и говорил «я дождусь». Его страница в соцсети нашлась быстро — Алиса зашла в первое попавшееся интернет-кафе, пропахшее сигаретами и чьим-то вчерашним ужином. Администратор косился на доспехи, но молчал.Фотографии. Марк улыбается. Марк держит за руку девушку в белом платье. Марк целует невесту.Невесту звали Лика. Её лучшая подруга Лика.Дата свадьбы — полтора года назад.Алиса закрыла вкладку. Потом открыла заново. Потом ещё раз. Фотографии не менялись. Лика смотрела с экрана счастливыми глазами, прижимаясь к плечу Марка, а внизу комментарии: «Как я рада за вас!», «Наконец-то!», «Вы так долго шли к этому!».Долго шли. Конечно.Алиса вышла из интернет-кафе. На улице моросил дождь. Она стояла под козырьком и смотрела, как капли разбиваются об асфальт. С мечом, в доспехах, с пустым кошельком и такой же пустой грудной клеткой.Что дальше?Она не знала. Героев не учат, что делать после победы. Их учат побеждать. А потом выбрасывают.Ноги сами понесли куда-то. Мимо витрин, мимо спешащих прохожих, мимо светящихся вывесок. Она не чувствовала холода, хотя дождь уже промочил волосы и стекал за шиворот. Рана на плече ныла. Желудок сводило от голода.Бар. Вывеска без названия, только неоновая надпись «ОТКРЫТО» и тёмная дверь. Алиса толкнула её, просто потому что нужно было где-то сесть. Где-то, где можно пять минут не идти.Внутри пахло деревом, алкоголем и чем-то сладким — вишнёвый табак, может быть. Приглушённый свет, пустые столики, барная стойка из тёмного дуба. Чисто, но без пафоса. На стенах — старые пластинки, пара постеров с рок-группами, книжная полка, заставленная потрёпанными томиками.Идеальное место, чтобы провалиться сквозь землю.Алиса подошла к стойке. Стул скрипнул под ней. Она положила меч на стойку — лезвие глухо звякнуло о дерево. Бармен стоял спиной, что-то протирая. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке. Волосы тёмные, чуть влажные. Когда он повернулся, Алиса забыла, как дышать.Она знала это лицо.Резкие черты, шрам через левую бровь, глаза цвета тёмного янтаря. Эти глаза она видела в последний раз на поле боя — когда пронзила его плечо клинком, а он рассмеялся ей в лицо и исчез в портале.Рейнар. Правая Рука Властелина Тьмы. Генерал, чьё имя шептали с ужасом. Человек, которого она поклялась убить.Бармен наклонил голову. Его взгляд скользнул по её доспехам, по мечу, по лицу — и вдруг его губы растянулись в медленной, опасно знакомой усмешке.— Светлая Воительница Алессия, — произнёс он, и от звука этого голоса у неё побежали мурашки. — Какая честь. Я уж думал, ты всё, героически сдохла в лучах собственной славы.Она дёрнулась. Рука сама легла на рукоять меча. Мышцы напряглись — тело помнило сотни тренировок и десятки боёв.— Ты, — выдохнула она.— Я, — согласился он, опираясь локтями на стойку. — Добро пожаловать в мой бар. У нас акция: коктейль «Горькая реальность» за полцены. Будешь?Алиса вскочила, опрокидывая стул. Меч взлетел, описав дугу — остриё остановилось в дюйме от его горла. Бармен даже не моргнул. Только перевёл взгляд на лезвие, потом обратно на неё.— Искрит, — заметил он. — Смотрю, магия тебя покинула. Иначе я бы уже был горсткой пепла, правда?— Заткнись. Ты убил сотни невинных. Ты— Я знаю, что я. — Его голос стал тише, жёстче. — Но сейчас ты в моём заведении, с пустым карманом и кровью на плече. Опусти меч, Воительница, и я, так и быть, налью тебе выпить. За старые времена.Она не опустила. Но и не ударила. Что-то в его лице изменилось — на секунду мелькнуло что-то почти человеческое. Усталость, может быть. Или тень той же пустоты, что грызла её саму изнутри.— Я пришла сюда не за выпивкой, — процедила она.— А зачем? За геройской смертью? Увы, здесь не тот филиал. — Он легко отвёл лезвие пальцем, и Алиса, к своему стыду, позволила ему это сделать. Силы кончались. — Сядь. Ты пугаешь моих алкашей.Алиса оглянулась. В углу действительно сидел какой-то мужичок в растянутом свитере и с интересом наблюдал за происходящим. Рядом с ним — женщина с пучком седых волос, в фартуке поверх платья. Оба смотрели без страха, скорее с сочувствием.— Это кто? — спросила она.— Мои клиенты, — пожал плечами бармен. — И, поверь, ты захочешь с ними познакомиться. Петрович, будь добр, принеси аптечку.Мужичок в свитере кивнул и неторопливо вышел из-за столика. Алиса заметила, что он прихрамывает на левую ногу — и что под рукавом его свитера мелькнула татуировка. Руна. Древняя, эльфийская.— Ты не один, — прошептала она.— О нет. — Бармен обошёл стойку и встал рядом — слишком близко, как привык когда-то. Запах вишнёвого табака и чего-то пряного. — Нас здесь много. Идём. Я покажу тебе кое-что.Он направился к неприметной двери в глубине зала. Алиса колебалась ровно секунду. А потом пошла следом — потому что выбора не было. Идти ей всё равно некуда.Узкая лестница вниз. Лампочка без плафона, выщербленные ступени. Пахнет сыростью, кофе и корицей. Внизу — ещё одна дверь, самая обычная, обитая дешёвым дерматином.— Добро пожаловать в Клуб, — сказал её провожатый и толкнул дверь.В подвале было неожиданно уютно. Складные стулья, расставленные кругом, термос на столе, тарелка с домашними плюшками. Пара кресел, торшер с жёлтым абажуром. На стене — коряво нарисованный плакат: «Клуб Анонимных Попаданок. Вход только для своих. Чай обязательно».За столом сидели люди. Человек шесть или семь, разного возраста. Кто-то в обычной одежде, кто-то в домашнем. Та самая женщина с пучком — уже здесь, разливает чай по кружкам. Петрович спускается следом, несёт аптечку. И ещё несколько лиц, которые она не успела разглядеть.— Новенькая? — спросила женщина с пучком, поднимая глаза на Алису. Взгляд у неё был цепкий, всё понимающий. — Надо же, в доспехах. Давно выпала?— Три часа назад, — ответил бармен за Алису. — Прямо с бала победы. Зовут Алессия, можно Алиса. Герой, спасительница, все дела. В общем, наша клиентка.Женщина кивнула и подвинула Алисе кружку с чаем.— Садись, милая. Сейчас будем знакомиться. Меня зовут Вера Павловна. Я здесь главная. И да — добро пожаловать домой, хоть пока тебе так и не кажется.Алиса стояла на пороге, сжимая рукоять меча, и смотрела на этих странных, нелепых, уставших людей, которые пили чай в подвале и называли себя попаданками. Смотрела на бармена с янтарными глазами, который уже отвернулся и что-то тихо говорил Вере Павловне. Смотрела на плюшки, на плакат, на тёплый свет торшера.И впервые за этот бесконечный день что-то внутри неё — крошечное, почти мёртвое — чуть шевельнулось.Может быть, она всё-таки не одна.
