1915 год. Первая мировая война, противостояние красных и белых. В России идут массовые демонстрации — каждый переулок Петербурга обагрён кровью. Волна массовых забастовок против императора прокатилась по городу.
Численность русских солдат на фронте превосходит количество войск даже тех стран, которые полностью вовлечены в войну.
Недалеко от Петербурга, в Царском Селе, находится небольшое поместье. Дом скромный, небогатый, но уютный. В поместье трудятся менее семидесяти человек.
До поместья Бранковских доходят тревожные вести о так называемой «министерской чехарде», которая разворачивается за спиной императора. Начинается гражданская война: люди убивают друг друга, разделяясь на красных и белых.
В небольшой гостиной поперёк комнаты стоит диван, перед ним — печатный столик. Именно сюда помещик Бранковский складывает свои документы и в обед читает новости, которые приносит ему управляющий поместья.
— Какой ужас… — произнёс Бранковский.
— Что-то случилось, Михаил Афанасьевич? — спросил управляющий поместья у своего помещика — но не хозяина.
— Посмотрите, Демьян Иванович, к чему привело правление этого жалкого Николашки в России! Бунты, кровь, вся эта министерская чехарда… Пропади она пропадом! — порывисто сказал барин, злобно кидая газету на стол.
— Знаю, знаю, барин. Вчера ездил в канцелярию по вашим бумагам — так меня там чуть не убили. Красные закидали камнями мой экипаж, но, слава Богу, я цел. Только Лизетка пострадала — лошадь ваша.
— Да бог с ней… И ещё эта война… Я уже стар, Демьян Иванович. Скоро начнут повестки присылать — и меня не оставят в стороне. Хотя мне ещё нет пятидесяти. — проговорил барин, расхаживая по комнате.
— Да что эта война! Европа должна воевать — вот Англия, Франция, Америка. А нас втягивают. Хотя сами себя называют сильными… Ну ничего, и наш час настанет, да такой настанет — будут нам руки и ноги целовать!
— Дай Бог, дай Бог, Демьян Иванович… Дай Бог. Сегодня я отправлюсь в Петербург: нужно забрать Катерину Михайловну из университета, а затем заехать в канцелярию — а может, и наоборот… Кто меня знает…
— Барин, будьте аккуратнее. Особенно осторожней, когда в лес въезжаете: там столько красных, что готовы зарезать и животному отдать на съедение. Я сам не видал, но мне рассказывали — столько нарассказывали, что я сутками есть не мог. Заманили они одну бабу — ну, по-вашему, барышню лет тридцати. Она, вишь, гадалкою работала, по руке гадала. Попросили они её судьбу нагадать, а когда она им нагадала, денег запросила. Денег не дают, не отдают за работу — а сама-то она из наших, из белых была. Спросили у неё: «Хочешь судьбу свою узнать?» Она сразу что-то заподозрила неладное. Ну коли так — пусть говорят. Сказали, что умрёт она через минуту, и убили её… А потом над мёртвой надругались… Ох, сердце чувствует моё неладное… Ох… Ох…
