Сырой туман Серой Гнили пробирался в дом через щели в старых стенах. Наша кухня на окраине трущоб выглядела жалко: крыша в углу давно прогнила, и оттуда на каменный пол постоянно капала грязная вода. Наша мебель разваливалась от старости — обычный деревянный стул был грубо замотан старыми кожаными ремнями. Из еды у нас почти ничего не осталось: на столе лежала кучка подгнившей фасоли, а в банке на полке перекатывалась последняя горсть муки. Мы жили в полной бедности, просто пытаясь выжить.
За окном, которое было обтянуто мутным бычьим пузырем вместо стекла, каждые полчаса менялась погода. В Серой Гнили никогда не было нормального климата, потому что наши трущобы зажало прямо между тремя великими землями Иверийцев. Час назад нас заливало ледяным дождем со стороны Звездопада, а сейчас в окна давил удушливый, тяжелый жар со стороны Зенита. От этих резких перепадов одежда липла к телу.
— Надолго этого не хватит, Амира, — сказала Митея, опустив деревянную ложку в пустую миску. Она сидела у плиты, её лицо было испачкано в саже. — Если растянем фасоль, то дня на два. Потом мы начнем голодать.
— Мы что-нибудь придумаем, Митея, — ответила я и вытерла мокрые руки о юбку, хотя сама дико боялась голода. — Контрабандисты на рынке обещали продать зерно подешевле.
— Ага, если они до этого нас не пришибут за старые долги, — хмуро отозвалась Талия.
Талия сидела у окна и перебирала фасоль, выкидывая гнилую. От сильного солнечного зноя её тонкая белая майка промокла и просвечивала. Я случайно посмотрела на её спину, и у меня внутри всё сжалось от страха.
Прямо от поясницы, по лопаткам, рукам до локтей и выше к шее у неё шел магический рисунок. Это была как выпуклая печать на коже, похожая на древние символы. У нас у всех троих были такие метки Излома. Из-за них любой ивериец схватил бы нас и превратил в рабынь до конца жизни.
— Надень другую майку, Талия! Быстро, — испуганно прошептала я.
Талия упрямо дернула плечом, даже не обернувшись.
— Мы дома! — огрызнулась она. — Амира, хотя бы здесь можно не прятаться? Я задыхаюсь в этих шмотках.
— Амира права, — жестко перебила её Митея. — А если кто-то зайдет? Ищейки проверяют эти трущобы каждый день. Если они увидят печать на твоем теле...
— Да кто в такую глушь пойдет? — Талия со злостью бросила фасоль на стол. — Мы на самом отшибе Гнили.
— И все же не надо рисковать, — сказала я и сделала шаг к ней. — Талия, надень...
Я не успела договорить. В голову будто со всей дури вогнали раскаленный железный штырь.
Этот прорыв Излома был настолько огромным и мощным, что мой разум просто разорвало на части. Звуки кухни пропали. Мой собственный магический рисунок на спине, скрытый под одеждой, дико зажгло.
