«Болезнь убила людей. Паника убила цивилизацию.»
Этот мир вымышленный. Он не обязан быть похожим на реальность, которую вы знаете, не повторяет историю нашего мира и не следует её логике. Здесь действуют свои законы, свой путь и своё прошлое, и всё, что происходит дальше, существует только в рамках этой истории.
Прошло двадцать лет с того дня, когда мир перестал быть прежним.
Люди больше не считали годы по старым календарям. Они говорили иначе – до Септы и после. Всё, что существовало раньше, осталось в обрывках воспоминаний, в повреждённых архивах, в полуразрушенных городах, где здания всё ещё стояли, но давно потеряли своё назначение. Эти места больше не были домами. Они были следами.
Первые годы казались концом.
Септа пришла тихо, без предупреждений. Не как мгновенный апокалипсис, а как медленное, методичное вымирание. Она входила в города вместе с обычной жизнью – через транспортные узлы, рынки, больницы, семьи. Люди заражались, болели, умирали. Иногда быстро. Иногда так долго, что смерть начинала казаться облегчением.
Она не выбирала.
Не делала различий.
Не оставляла времени на адаптацию.
Мир пытался сопротивляться.
Сначала – медициной. Учёные работали круглосуточно. Создавались временные препараты, экстренные протоколы, экспериментальные схемы лечения. Потом – ограничениями. Закрывались школы, предприятия, целые районы. Затем – страхом. Когда стало ясно, что ни одно решение не даёт устойчивого результата.
Септа мутировала быстрее, чем человечество успевало на неё реагировать.
И именно в этот момент цивилизация дала трещину.
Не из-за самой болезни.
Из-за того, как люди на неё отреагировали.
Паника распространилась по планете быстрее любой инфекции.
Границы закрывались хаотично. Одни страны уходили в полную изоляцию, перекрывая всё, включая гуманитарные коридоры. Другие делали вид, что ничего не происходит, боясь экономического краха больше, чем вымирания. Города оставались без снабжения. Миллионы людей оказывались заперты в местах, где не было ни еды, ни лекарств, ни помощи.
Когда появились первые вакцины, мир окончательно сошёл с ума.
Их было слишком мало.
Несколько государств сумели наладить производство. Формулы засекретили. Заводы взяли под военную охрану. Ввели чрезвычайное положение. Вакцина перестала быть средством спасения. Она стала ресурсом. Валютой. Причиной войн.
Сначала были переговоры.
Потом – ультиматумы.
Потом – удары.
Города, где находились лаборатории и производственные центры, превращались в приоритетные цели. Научные комплексы брали штурмом. Конвои с препаратами исчезали по дороге. Учёных похищали, убивали, заставляли работать под угрозой оружия. Наука перестала быть спасением – она стала поводом для насилия.
