Холод — первое, что я почувствовал. Лютый, пробирающий до костей питерский сквозняк.
Второе — вонь. Пахло сыростью, плесенью и тухлой соломой. А еще кровью. Моей собственной.
Я попытался пошевелиться, но правое плечо отозвалось такой дикой, ослепляющей вспышкой боли, что перед глазами поплыли жирные черные мухи. Кое-как разлепил веки. Темно. Сверху, сквозь узкое подвальное оконце с железной решеткой, падал тусклый серый свет.
— Какого черта… — прохрипел я.
Звук собственного голоса заставил меня похолодеть. Это был не мой голос. Не бас сорокапятилетнего главного инженера оборонного КБ с легкой хрипотцой от вечного курения. Это был тонкий, сорванный юношеский фальцет.
Я поднял перед лицом руки. Рукава грязной, когда-то дорогой рубашки изодраны. Кисти — худые, бледные, пальцы тонкие, без единой мозоли. Кожа покрыта ссадинами и запекшейся юшкой.
«Так, Михалыч, спокойно. Без паники», — приказал я себе. Последнее, что я помнил из нормальной жизни — душный кабинет, чертежи нового кастомного затвора для крупнокалиберного автомата и резкая, как удар ножом, боль в груди. Сердце. Скрепка канцелярская на пол упала, я нагнулся поднять — и привет, темнота.
Но это? Это был не морг. И точно не палата реанимации.
Вдруг голову словно раскололи топором. В мозг хлынул чужой, мутный поток чужих воспоминаний. Картинки замелькали с бешеной скоростью, выстраиваясь в единую, паршивую картину.
Парня звали Ярик. Ярослав Демидов. Шестнадцать лет. Бастард — незаконнорожденный сын здешнего графа Демидова. Мать умерла три года назад, а отец забрал «щенка» в родовое гнездо чисто из приличия. Держал на правах прислуги. А вчера… вчера законные сыновья графа, кузены Ярика, решили развлечься. Старший, заносчивый ублюдок по имени Володька, баловался своей маной. Он у нас, видите ли, «одаренный». Маг огня.
Володька швырнул в Ярика слабое пульсирующее заклинание. Чисто поржать. Парень отлетел, сломал ключицу, потерял сознание от боли, и его просто скинули в подвал, чтоб не портил вид в главном холле. Здесь он и загнулся. А проснулся я.
— Магия, значит? Родовые кланы? Альтернативная империя? — я зло сплюнул на солому кровью вперемешку со слюной. — Отличный, блин, расклад.
Дверь в конце подвала оглушительно заскрипела. Тяжелые шаги. Кто-то шел ко мне, не особо скрываясь.
— Эй, выродок! Живой еще? — донесся глумливый голос.
В подвал зашел Гришка. Графский лакей. Из тех шестерок, что при сильных хозяевах ведут себя как цепные волки, а слабых готовы забить ногами. В руках он держал грязную миску с какой-то серой жижей.
