Говорят, что у Техносов две памяти.
Одна — открытая. Она живёт в архивах Совета Равновесия, в учебных кристаллах Академии, в речах, которые произносят с балконов шпилей в дни Основания. Эта память гладкая и блестящая, как обшивка нового шаттла. В ней нет ни одной царапины. В ней Технократы всегда шли вперёд, всегда знали, куда идут, и никогда не платили за дорогу больше, чем было необходимо.
Другая память — закрытая. Её не записывают. Её передают шёпотом — в любом из городов Техносов, а их на Элизиуме много, от столицы до самой захудалой пограничной станции. В портовых доках, где грузчики курят в перерывах между сменами. В ночных барах нижних кварталов, куда не заглядывают патрули. В казармах наёмников, где пьют то, что нельзя пить, и говорят то, что нельзя говорить. В этой памяти есть Хранилища.
Говорят, их было двенадцать.
Говорят, их построили задолго до того, как Аэрии получили место в Совете, в те годы, когда учёные Техносов ещё не носили имплантов на висках и спорили о природе разума не в залах, а в лабораториях, вскрывая живое, чтобы понять, где в нём прячется то, что заставляет его жить. Совет тех времён решил, что знание, способное перевернуть мир, не должно храниться там, где его может найти любой. И тогда знание увезли.
Увезли туда, куда не дотягиваются патрули. За болота, за туманные пустоши, в глубину джунглей, где сканеры слепнут от биолюминесценции и магнитных аномалий, где деревья растут быстрее, чем их можно вырубить, а звери не боятся металла. Каждое Хранилище строили отдельно, отдельные бригады, по отдельным чертежам, и ни одна бригада не знала, где находятся остальные одиннадцать. Говорят, что строителей потом перевели на дальние станции Хоруса. Говорят, что до Хоруса долетели не все.
Что хранилось внутри — не знает никто.
Одни утверждают, что там лежат образцы. Семена растений, которых давно нет на поверхности Элизиума. Яйца зверей, вымерших тысячелетия назад. Ткани Аэрии, взятые ещё до Договора, — тех Аэрии, что не дожили до мира. Другие говорят, что Хранилища — это кузницы. Что в них ковали тела. Не корпуса для киборгов, которые сегодня можно заказать в любом из промышленных секторов, а нечто иное — тела, в которые можно было бы перенести то, что не умирает вместе с плотью. Третьи шепчут, что внутри спит оружие. Такое, перед которым Безликие кажутся детьми с игрушечными излучателями.
Говорят, что Хранилища охраняют Стражи.
Их описывают по-разному, но всегда одинаково. Высокие — выше любого из Техносов. Чёрные, будто их отлили из ночи. Вместо глаз — узкие прорези, горящие холодным бирюзовым светом. На груди — знак, который не встречается ни в одном из известных алфавитов. А за спиной, там, где у Аэрии растут крылья, у Стражей поднимаются исполинские лезвия, изогнутые, как серпы жнецов на полях древних Техносов. Говорят, Стражи не стреляют. Им не нужно.
