Скинув на землю тяжелый кожаный рюкзак, я с наслаждением разогнулся и осмотрелся. Передо мной стояла толпа, среди которой виднелись как убого одетые простолюдины, так и поражающие богатством, блестящие драгоценными камнями, дворяне. Все они столпились под огромным, зависшим в воздухе куском земли. Утерев пот со лба и оглянувшись на только начинающийся закат, я улыбнулся: успел до вечера.
Повернул голову обратно к занимательному зрелищу и сощурил глаза – ветер принес пыль с ароматами трав. От парящего острова снизу можно было разглядеть лишь темную почву с изредка проглядывающими корнями деревьев и свисающими по его периметру тремя веревочными лестницами. Остров поражал. Впервые вижу летающий кусок суши, да еще и таких размеров. Он лишь немногим меньше, чем сам городок Арьс, над которым он сейчас находился.
Толпа вокруг галдела. Сколько же здесь народу! К каждой из трех лестниц вела длинная очередь желающих поступить в знаменитую Академию. Выбрав ближайшую и со вздохом вернув рюкзак на спину, я поплелся в ее хвост.
Один из зевак, плечистый и одетый в коричневое тряпье простолюдин, проходил мимо меня и случайно толкнул локтем. Я не преминул дать сдачи и быстро отошел, подставляя под расплату стоящего рядом парнишку. Он был чуть младше меня, лет четырнадцати, немногим выше, худой и одетый не лучше плечистого. Услышав за спиной их ожидаемую брань, я улыбнулся и юрко заскользил в толпе, встал в конец очереди за еще одним широкоплечим парнем.
Рэя*, опускаясь, грела спину золотистыми лучиками. Небо темнело. Мне определенно повезло, что успел до заката и до того, как остров улетит от города.
(Рэя* – светило мира, похожее на солнце).
Путешествие оказалось вовсе не увлекательным, как я считал раньше, потягивая чай в особняке, а опасным и нервным. Если бы не моя цель, давно бы вернулся. Не хотелось признавать, но приемные родители и слуги меня избаловали. Матушка так вообще настаивала на питании пять раз в день, мол, больно тощий. Но как она меня ни пыталась откормить, все было бесполезно – я как был худым, так и остался, и даже подрос несильно, отставая от своих пятнадцатилетних сверстников. Зато накачал мышцы, и тогда моя стройность перестала казаться болезненной.
Сердце ускорило свой бег, когда очередной полноватый юноша в оранжевом, расшитом золотом камзоле, не смог даже залезть на лестницу.
Пальцы левой руки привычно нащупали на шее тонкую цепочку, скользнули вниз, мизинец попал в просвет геометрического узора, а средний укололся об угол. Я сжал медальон в ладони, и металл быстро нагрелся – это успокоило меня.
