У Касси были рожки. Они поднимались откуда-то из середины головы, из чащи каштановых волос, и полумесяцами загибались к макушке.
Маленькие, аккуратные, даже красивые — ничего страшнее Касси не встречала. Под ними цвело ее лицо, болезненный гобелен синяков и ссадин. Ещё ниже смялась больничная пижама из нежно-голубого спанбонда; левая рука покачивалась в бинтах; из сгиба правой выползала трубка капельницы. Вот и все, что отражало темное окно палаты.
Рожки.
ХАХАХА.
Страх прополз по спине Касси и вздыбил волосы на затылке.
Это иллюзия, подумала она, светотень. Или грим. Нужно всего-то — нормальное зеркало.
Она дёрнулась с койки, но ноги бессильно скользнули по линолеуму, и Касси повалилась обратно. Трубка капельницы больно выгнулась в вене; рёбра пронзил штырь. Она замычала и напряглась… упала; попыталась третий раз — с тем же успехом. Мало того что Касси толком не чувствовала конечности, так и не понимала, где они, если не смотрела вниз.
Чёрным дымом взвилась мысль: паралич.
Касси затошнило от страха. Она захныкала и попыталась уговорить себя, что все поправимо. Ноги двигались, хоть и очень плохо, и куда хуже были новые части тела.
Непредвиденные.
Потолок вспыхнул от света с улицы, и сделалось темно. Следя за смутным отражением в окне, Касси протянула дрожащий клювик руки к правому рогу… Промахнулась. Она попыталась снова, и снова пальцы в отражении промахнулись на добрый сантиметр. Наконец Касси ощутила прикосновение в двух местах сразу — в сведённых судорогой пальцах и на бугристой поверхности ШТУКИ. Голова закружилась. Касси, как могла, завела руку за рог и со всей злостью потянула его на себя. В костях черепа заныло, ее пробил пот, но она потянула сильнее — пока перед глазами не побелело от боли.
Это был не сон.
Это был кошмар наяву.
Только недавно она готовилась в общаге к майским праздникам, к поездке домой; ругалась с Таней, мирилась с Таней и наводила чай, и наливала варенье из шишек, а потом разом начиналась эта бездушная палата… рога.
За стенкой зачавкал линолеум, скрипнула дверь. Сердце забилось быстрее, и Касси долго прислушивалась. Наконец ей это надоело, и тут шаги послышались снова, приблизились — Касси сжалась в комок, — забормотали голоса. Скрипнула дверная ручка и ввалилось десятка два молодых людей в медицинских халатах. Вспыхнули лампы дневного света, и Касси зажмурилась от рези в глазах. Она попыталась сесть, но ноги не послушались, и Касси скорчилась полулёжа, боком. В ребра будто закрутили раскалённый винт.
— Кассия… Господи, назовут же… Кассия Владимировна Рейнард…
