Позвольте представиться – кулинарный ублюдок, сорви-голова, маэстро-оторва, любитель разваренных макарон, вкусоваятель из ничего, противник чеснока, соли и сахара в ресторанных шедеврах, гастрономический творец всякого, повар с тремя мишленовскими звёздами, которые все к чёрту отобрали, гуру топовых ресторанов Москвы, Ниццы, Лондона, Парижа, Берлина, Нью-Йорка, этсетера… известный как Артём Сорвигруша – такой псевдоним выбрал себе, хотел побаловаться на заре карьеры, а имя так и пригорело ко мне. И это не исповедь ничуть, а просто рассказ – и как человека, и как профессионала, и как пожирателя, и как творца, и как участника всей этой кулинарной вакханалии, которая развернулась кремовой пенкой молока на горячей плите.
Мой учитель, который так и назвался просто – Учитель, говорил, и в его устах это звучало как заклинание, что среди поваров ходит поверье: есть такая книга «Желудок Ада», которую написал то ли чёрт, то ли сам дьявол, и в этой книге запечатлены тринадцать рецептов, каждый из которых ведёт к блаженству. Первый рецепт самый простой, второй посложней и так далее. А самое лакомое блюдо прячется под номером тринадцать. Отыскать эту книгу простым смертным не дано. Но можно прийти к этим заветным рецептам поварской чуйкой. Грех чревоугодия, считал Учитель, и не грех вовсе, если вкушать истинные блюда не удовольствия живота для, а для просветления души. А если жрать всякую мерзость, то живот будет клокотать, и наказания человек станет получать прямо тут, на земле, не вылезая из клозета.
Поваром я хотел стать с детства. С чего-то надо было начинать, и я начал в избытке печь торты и пирожные. Все эти бисквитные, меренговые и заварные вундервафли, которые мама вычитывала в газетах и журналах, я готовил старым миксером, ручка которого была перемотана синей изолентой. Миксер ходил ходуном в детских неопытных руках, грелся, но взбивал белки в густую пену без нареканий. Потом их нужно было соединить с взбелёнными сахаром желтками и мукой… Поначалу тесто опадало, не пропекалось, но я извёл ни одну сотню яиц, у меня начало что-то получаться. Торты были сладкие и скусные: не вкусные, а именно скусные, от слова «укус». А что ребёнку ещё надо для счастья, как не тортик «Сказка» в масляном креме с газировкой «Буратино», которая искрится, прозрачно-жёлтая, в гранёном стакане и пахнет ароматной грушей.
Забегая вперёд, скажу, что Учитель ошибался в одном. Наказание настигает не только тех, кто жрет мерзость. Оно настигает и тех, кто прикасается к истинному блаженству. Потому что искусство – индивидуально во всём. Блюдо можно повторить, но объять тот же вкус не получится. Слепой, прозрев, ощутит истинной блаженство один раз, а следующие разы будут уже повторами, и чувства будут уже не те, не такими яркими, как первый взгляд в мир прекрасный, мир чудесный, полный грёз.
