За окнами аудитории ветер гнул ветви растущих вдоль аллеи старых вязов. Ректор сегодня нервничал – это было очевидно по тому, как небо то затягивало серыми тучами, то неожиданно прорезало солнцем. Я сочувствовала деревьям: они потревоженно шумели, а скоро им еще предстояло желтеть. Осень в этом году обещала быть красивой, если ректор, конечно, не устроит нам досрочную зиму.
Я внимательно конспектировала на предпоследнем ряду амфитеатра. Лекция была по-настоящему интересной! Блейз Галлахер, преподаватель теории магии, рассказывал о прикладных вычислениях для заклинаний общего порядка. У него был дар превращать формулы в истории. Он стоял у кафедры – сутуловатый, с вечно взлохмаченной седой шевелюрой, в мятой мантии, из кармана которой торчали свернутые в трубочку листы с расчетами. Чертил схемы мелом так быстро, что за ним не поспевала даже моя зачарованная ручка-перо.
– На стыке контуров многие допускают досадную ошибку, – его голос разносился по амфитеатру. – Нельзя пренебрегать остаточным сопротивлением среды. Именно в этом месте заклинание то взрывается, то рассыпается, то улетает не туда. Так вместо бытового заклинания для сушки белья у вас может выйти ураган.
Я записала на полях: «проверить расчеты по сушке белья». У меня был аккуратный конспект с цветными пометками. Но кое-что мешало получать удовольствие от лекции.
– Прикинь, на вечеринке в мужском клубе была куча старшекурсниц. Ну я и говорю: дамы, кто сегодня будет лечить мое разбитое сердце?
Голос с заднего ряда. Ленивый, с хрипотцой. Принадлежал он, естественно, Ронану Макграту. Мой однокурсник, только с факультета заклинателей духов. Любимец «Сплетника» и главная моя личная катастрофа в те моменты, когда я пыталась сосредоточиться.
– И что? – тихо и немного виновато спросил его друг Киан Бреннан.
– Одна, с целительского, рассмеялась. Мы с ней потом танцевали. Имя не запомнил, но двигалась она как богиня.
Я сжала ручку так, что та жалобно скрипнула. Ну почему я сегодня села на предпоследний ряд? Могла бы выбрать первый, где сидят одни отличники. Нет, мне, видите ли, захотелось быть поближе к окну, чтобы видеть осенние деревья. И вот теперь я узнаю подробности личной жизни Ронана Макграта, без которых с легкостью обошлась бы.
Я обернулась. Ронан развалился на скамье, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку. Темный пиджак был расстегнут, под ним – белая рубашка, тоже небрежно распахнутая у ворота. Галстук, как всегда, отсутствовал. Волосы – темные, почти черные, взъерошенные – падали на лоб. Он занимал пространство, как большой хищный кот, который уверен, что вся территория принадлежит ему. Кожа бледная, черты лица резкие, с этой сильной линией челюсти, которая так бесит своей правильностью. Глаза у него были с красноватым отливом. Говорят, оттого, что еще на первом курсе Ронан вызвал какого-то опасного духа, и тот оставил на нем свой отпечаток.
