Главная героиня: Мария (Маня) Петрова — бывший аналитик в банке, ныне мама двойняшек в декрете. Нервная, практичная, умеет убить тапком муху с трёх метров.
Главный герой: Дармиан Ветрогон — высокомерный инопланетный принц-контрабандист, сбежавший от невесты. Его корабль похож на хрустальную вазу и питается чистой энергией (и ужасно боится отечественной кухни).
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «БОРЩ, ПРИШЕЛЕЦ И ПРОПАВШИЕ ТРУСЫ»
Глава 1. Не буди меня, когда я варю свеклу.
Знаете, что общего между декретом и зомби-апокалипсисом? И там, и там ты двигаешься на автомате, не чувствуешь рук и реагируешь только на детский плач. Разница лишь в том, что зомби хотя бы не надо кормить кабачковым пюре каждые два часа.
Я стояла у плиты в халате, который свекровь подарила мне на прошлый Новый год. Халат был цвета «уставший фламинго», с пуговицами в виде пластмассовых страусов, и от него пахло нафталином и обидой. В кастрюле булькал борщ. Настоящий, красный, с фасолью и чесноком — единственное оружие, которое я могла противопоставить осенней хандре и мужниной командировке.
Мои драгоценные двойняшки, Петя и Гриша, которым полтора года от роду, синхронно разрисовывали обои йогуртом «Растишка». Причем Петя рисовал нечто похожее на танк, а Гриша — на многоножку. Я решила, что это их первая совместная художественная выставка, и не стала вмешиваться, потому что у меня горел ужин, звонила мама и где-то в недрах стиральной машины застряла моя единственная приличная кофта.
— Мама, му-му! — заорал Петя, показывая на йогуртовый шедевр.
— Очень похоже на корову, сынок, — кивнула я, помешивая свеклу. — А ты, Гриша, рисуешь паровоз? Молодец.
Гриша радостно закивал и вылил остатки йогурта себе на голову. Я зажмурилась и сосчитала до десяти. В этот момент за окном раздался звук, похожий на то, как если бы грузовик с арбузами столкнулся с роялем, а потом этот рояль выбросили с двадцатого этажа.
— Твою ж мать, — сказала я, потому что другого слова в данной ситуации просто не существовало.
Я подбежала к окну и увидела, как в наш палисадник, аккурат между грядками с укропом и покосившимся забором, врезался огромный светящийся объект. Он был похож на хрустальную люстру, которую украли из оперного театра и окунули в неон. Объект замерцал, чихнул снопом искр и затих.
Моя первая мысль: «Курьер из «Озона» с новой посудомоечной машиной?». Вторая: «Ну всё, крыша поехала. Это от недосыпа». Третья: «Как бы дети не уползли в эту дыру, пока я тут пялюсь».
Я схватила половник (на всякий случай) и вышла на крыльцо. Рядом с люстрой стоял… мужчина. Ну, или то, что принято считать мужчиной на планете, где пластические операции делают каждое утро. Он был полупрозрачным, как рыбный студень, и пахло от него амброй, мятой и чем-то космическим, что в моём понимании всегда пахло бензином и пылью, но оказалось на поверку запахом «морской бриз с феромонами». Одет он был в тогу, расшитую звёздными картами, и отчаянно пытался стряхнуть с себя земельку с помидорной грядки.
