Вдоль грунтовой дороги шла девушка. Тихо бежали слёзы по щекам. Ведь она поняла, что умерла минут десять назад.
Её сбила машина. И, постояв минуту, та, обогнув бледное тело, скрылась в ночи. Никто из машины не вышел, даже посмотреть – а может, жива? Сначала девушка стояла и смотрела на себя со стороны: на восковое лицо, волосы, разлетевшиеся по грязному снегу тёмным ореолом, на беспомощно раскинутые конечности, заломленные под такими углами, что казалось – это не человек, а груда сломанных прутьев, на алое пятно, медленно расползавшееся из-под её спины. Рядом валялась испачканная сумка, из которой высыпалась мелочь и документы – свидетельства чужой, оборвавшейся жизни. «Так похоже на сон…» – промелькнуло в голове, последняя попытка ухватиться за привычную реальность. Но снег под ногами не таял, а тело на дороге не двигалось. На этом всё и закончилось.
Она развернулась и, повинуясь смутному внутреннему зову, пошла – через дорогу, в темноту поля. Она не ругала водителя или несправедливость жизни. Ей было не больно. Ей было печально. Она ушла не оставив после себя ничего, кроме этой кляксы на снегу. Её история оборвалась на самой первой странице, где ещё не было ни любви, ни дома – только одно большое «может быть». Поэтому это были печальные слёзы.
Снег падал медленно, пушистыми хлопьями, застилая белой пеленой бескрайние запорошенные поля. Она подняла руку и подставила ладонь. Увидела, как снежинка, не встретив сопротивления, пролетела насквозь и мягко приземлилась на другие такие же снежинки. Ей было не холодно и даже почему-то не страшно. Она что-то ждала. Или кого-то? В памяти мелькали лица… Но они не отзывались. Все угасло и отпустило. Кроме одного. Кроме этого желания любить и быть любимой – то самое, неутолённое, острое. И теперь, когда всё остальное исчезло, оно жило в ней глухим, назойливым голодом.
И, словно в ответ на этот голод, вдали, в белой мути, мелькнуло белое пятно. Странно, что она его заметила, ведь снега нападало столько, что всё вокруг сливалось в однородную пелену. Пятно было небольшим, но всё приближалось. И девушка, повинуясь беззвучному зову, шла ему навстречу.
И вот они стоят друг напротив друга – девушка-призрак и страшное, восхитительное нечто.
Существо, чей облик был воплощением противоречия. Его тело, размером с собаку, доходило ей до колена и казалось хрупким, почти невесомым, но при каждом движении под кожей играли упругие, жилистые мышцы. Кожа – фарфорово-белая, бархатистая – на вид казалась невероятно прочной, собранной на сгибах в лёгкие, изящные складки, напоминающие древний папирус. Существо подняло голову, и девушка увидела его морду, напоминающую кошачью. Огромные, широко распахнутые глаза были полностью черны, включая белок, и похожи на отполированные обсидиановые камни. Длинные, неестественно чёрные ресницы обрамляли их, создавая жутковатый контраст с белизной кожи. Усы-вибриссы, тонкие и угольные, подрагивали, улавливая вибрации воздуха, которого не чувствовала она сама.
