1 глава - Тень над дворцом
Воздух в тронном зале сгустился ядовитым испорченным мёдом. Элеонора сделала шаг по мрамору — и поняла, что вошла в клетку. Плиты были отполированы тысячами ног до зеркального блеска, и в их глубине, под тончайшим слоем камня, угадывалось что-то тёмное, первозданное — та самая земля, на которой строили этот дворец, когда река Аксиос ещё не стала яблоком раздора, а была просто водой, текущей из Умбрии в Аурелию. Теперь вода стала оружием. А сама Элеонора — его частью.
Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук. Сердце билось чётко, громко, предательски. Она чувствовала, как пульс отдаётся в висках, в кончиках пальцев, в том месте под левым ребром, где когда-то, очень давно, жила девочка, которая боялась темноты. Элеонора заставила себя дышать — медленно, глубоко. Она знала этот ритуал. Боль — контроль. Боль — якорь. Зубцы серебряного гребня, вплетённого в высокую причёску, впивались в висок, и это было хорошо. Это было реально.
Стены не дрожат, и ты не дрогнешь.
Взгляд скользнул по залу — привычно, методично, въевшимся в кровь рефлексом. Восемь колонн из чёрного мрамора. Двадцать четыре ступени к трону, покрытые пурпурным ковром. Пять витражных окон, и сквозь них солнце бьёт так, что воздух в зале кажется цветным — синим, алым, золотым. Сотни лиц. Сотни глаз. И ни одного безопасного.
Она шла медленно, с той особенной грацией, которую вбивали в неё годы тренировок. Спина прямая, как стержень. Плечи расправлены. Лицо — безупречная маска вежливого интереса. Роль леди Элеоноры Лансель — хрупкого ангела, которого король выбрал для своего сына, — невесты наследного принца.
Трон стоял в глубине зала. Король Аурелии был стар. Не той благородной старостью, которая придаёт лицу мудрость, а той, что выгрызает плоть изнутри, оставляя только оболочку. Корона сидела на голове криво — никто не решался поправить. Власть, которая не может даже удержать собственный венец.
Рядом с троном, чуть в тени, стоял принц Кисиан. И вот здесь величие было настоящим. Тёмно-серый камзол сидел на нём безупречно. Руки сложены на груди, поза — расслабленная, почти скучающая. Но Эля, прошедшая школу, где учат читать людей по микродвижениям, видела: он не скучает. Он сканирует. Каждое лицо, каждое движение. Его взгляд скользнул по ней, и она почувствовала почти физическое прикосновение — как лезвие, которое пробуют на остроту. Она улыбнулась — той улыбкой, в которой было всё: и смущение девушки, впервые оказавшейся в блистательном обществе, и благодарность, и лёгкая застенчивость. Кисиан не улыбнулся в ответ. Только уголок его губ дрогнул.
