Слово автора «Космическая Лиса»
Если ты когда‑нибудь чувствовал, что тебя списали со счёта — знаешь вкус этого мира. Тебе обещали, тебя использовали, твою работу приписали кому‑то другому; твой голос сделали фоном, а твоё имя — товаром, которым торгуют при свечах. Мне это знакомо. Слишком знакомо. Эта книга — попытка понять и опереться на то, что остаётся после таких списаний. Не о том, чтобы показать великий план мести, а о том, как возвращается лицо, когда у тебя отбирают право называться автором своей жизни. К.Лава — не сверхгероиня и не манифест; она человек, который устал терпеть, но не сломался: она выбирает не бежать и не молчать, а действовать тем инструментом, что у неё остался — именем, идеей, способностью собирать вокруг людей, которые готовы не только брать, но и давать. Я хотела написать историю о том, как в мире, где всё можно токенизировать, настоящее сопротивление — это умение сохранять человеческое. О том, что творчеству можно вернуть право на существование, если не дать ему превратиться в очередной товар. О том, что иногда самый острый ресурс — не деньги, а имя; не защита от мира, а способ его менять. В книге есть и холодный расчёт переговорных комнат, и шумные ночи Кривых Зеркал, и тёплые утра у Татьяги — потому что в противовес системе всегда остаётся дом: человек, кот, чашка кофе. Я верю, что именно в этих простых опорах рождается сила, способная перевернуть правила игры. Не даю ответов, я, как и героиня, задаю вопросы: как обращаться с тем, что украли у тебя; можно ли превратить чужую жадность в ресурс для добра; что значит быть автором — не только текста, но и собственной судьбы? Если после прочтения ты захочешь спорить, кричать, смеяться или действовать — значит, книга достигла своей цели. Спасибо, что пришли в этот мир. Возвращайте своё имя бережно. Оно дороже любого кешбэка.
Начало
В Крайней стране, где реальность давно соскользнула с рельсов, центральный город, Кривые Зеркала, был чем-то вроде Вавилона для всех, кто когда‑либо держал в руках кисть, камеру или микрофон. Здесь, в прокуренных подвалах и пабах с облупленными стенами, за соседним столиком мог зависать суперзвезда из поп‑группы, который на пару часов забывал о том, что он вообще кто‑то. Никто не лез с селфи, не просил автограф — все были слишком заняты тем, чтобы петь, танцевать и чокаться бокалами, как будто завтра не наступит никогда.
В этом городе каждый был экспонатом, но никто не был музейным трофеем. Здесь не было ни фанатов, ни охраны, только вечный джем, где каждый ловил свой момент счастья. А если кому‑то и везло особенно, то все знали: это Санта‑Лучия подмигнула — она своих не обижает, особенно если ты музыкант и умеешь не только играть, но и растворяться в толпе.
