Оказывается, смириться со своей смертью довольно просто, когда есть понимание того, что умрешь не в одиночку. Что летишь вниз, разрезая облака, но в руке зажаты поводья, не дающие отдалиться от партнера. Большого, крылатого, чешуйчатого и болотно-зеленого, идеального, как для наземной охоты в лесах, так и для полетов в сумерках и ночи. Пытается расправить переломанные крылья с вонзенными в них тяжелыми копьями из чистого металла, взмахивает толстым хвостом, верещит даже. Не рычит, как раньше, чтобы запугать врагов, нет. Зовет на помощь. И я знаю, что не себя спасти хочет. Желает, чтобы в живых осталась я, понимая, что сам уже обречен. Мне не видно, но, скорее всего, брюхо у него распорото знатно.
Лишь сильнее прижимаюсь к гладкому кожаному седлу, одной ногой все еще находясь в стремени. Отпускаю все-таки поводья, не желая порвать драконью пасть железным трензелем из-за сильного натяжения. Перехватываю зубчатый жесткий гребень, зажмурившись. Нет, не от страха… Только лишь для того, чтобы в подробностях вспомнить черты человеческого обличия своего дракона. Его крепкое, коренастое телосложение, сильные руки, редко когда хватающиеся за оружие, смуглую кожу, яркие оранжевые глаза с вертикальными зрачками и колючую бороду. То, как, будучи немногим старше меня, трепал по волосам и ласково звал «братом», намекая на мужиковатый характер.
Распахиваю глаза, ощущая, как все вокруг стало еще более мутным. Мысли проносятся буквально за секунду, а земля становится еще ближе. Вон уже и алые пожары различимы. Но люди внизу по-прежнему точками на карте кажутся.
— Астрид! Оттолкнись от него! — сквозь свист ветра раздался крик сверху, когда солнечный свет оказался перекрыт большой тенью от чужого дракона.
Вскидываю голову, краем глаза увидев чешуйчатое золотистое пузо. Адалхеидис на Вальдемаре… Предводитель людей на короле драконов. Их приказы нарушать нельзя.
— Прости меня, Эрсель, — хоть и быстрым шепотом выходит, но знаю, что услышит, что поймет такой низкий и недостойный поступок.
Наученная десятками битв и сотнями тренировочных дней, пригибаюсь к седлу, парой движений расстегнув специальные удерживающие ремешки и, последний раз коснувшись неожиданно теплой и гладкой чешуи пальцами, со всей силы толкаюсь ногами, попав в объятия свободного падения без опоры… Но ненадолго. Тотчас оказываюсь перехвачена громадной лапой, глядя на то, как мой напарник неумолимо летит вниз, все ближе и ближе к земле, в один момент зелено-красной лепешкой размазавшись по поверхности.
С криком сажусь на кровати, прижав ладонь к колотящемуся сердцу. Ледяной пот неприятно стекает по спине под спальной туникой, вся одежда мокрая, а перед глазами до сих пор изуродованный труп бывшего напарника. Брата, пусть и не по крови. Сколько месяцев провели вместе, оттачивая синхронность движений, учась понимать друг друга лишь по одному взгляду. Бороздили небесные просторы, сжигали вражеские войска, смотрели на звезды… Казалось, это никогда не закончится. Нет, мы не выходили сухими из воды после стычек и сражений. Были раны, были переломы и ожоги, ссоры и разногласия. Но в тот раз Эрсель просто не справился. Не смог вовремя увернуться, начал неловко снижаться, чтобы приземлиться, но выхватил еще. И еще. А потом еще и камень из катапульты, вспоровший ему брюхо… Надо было ослушаться командира и не отцеплять ремни. Упасть вместе со своим драконом, быть с ним до самого конца.
