Мой истинный убил меня.
Правда, звучит как безумие? Как нечто невозможное.
И это после двадцати лет брака.
Воздух врывается в легкие обжигающим едким вихрем. Я распахиваю глаза, и первое, что делаю, — это ощупываю грудь. Место над сердцем, куда Искандер пустил стрелу.
Под пальцами чувствую лишь тонкую ткань платья, кружевную оборку и гладкую, нетронутую кожу.
И запах — сладкий, густой, душистый запах персиков, смешанный с соленым привкусом слез на моих щеках.
Я… жива?
Как же так? Я не ранена?
Я разглядываю свои руки. Метка истинности на правой руке, что теплилась на тыльной стороне ладони мягкой золотой вязью, пропала. Стерта, будто ее и не было.
И безымянный палец непривычно легок — обручального кольца, символа всего, во что я верила, нет.
Неужели меня выходили, а наша истинность разорвалась из-за его гнусного поступка? Так бывает?
Искандер не только мне изменил — он меня предал, использовал, растоптал. Его мама свалила на меня все хозяйство и заботу о своем здоровье и постоянно унижала, называла бесплодщиной, но я терпела ради него. Ради нашей любви.
Его небольшое наследство — оставшийся от отца разрушенный дом в южной части города — я грамотно продала, приплюсовала свое приданое и приумножила доход за эти годы стократ.
Мы купили сначала крохотный дом, где жили за тонкой стеной от свекрови. Потом поменялись на условия получше — с более толстыми стенами. Потом — чуть побольше. И так, пока у нас не получилось приобрести шикарный особняк в живописном и зажиточном районе столицы.
Теперь на каждой улочке была лавочка нашей посуды собственного производства, а Искандера в округе зауважали даже собаки.
Более того, прямо сейчас мы завоевываем своей продукцией три соседних округа. Это успех!
Все думали, что это он — главный создатель, владелец и делец. Никто не знал, что я находила месторождения глины, пачкая платья. Что я ночами сидела за учетными книгами и мои глаза стали хуже видеть. И что я постоянно ходила по нашим лавочкам тайным покупателем, следила за спросом и предложением на рынке и грамотно дарила нашу продукцию тавернам.
Я разрабатывала все лучшее соотношение смесей и контролировала обжиг у печей, из-за чего моя кожа стала сухой. Искала новые рецепты глазури днями напролет.
Искандер же ходил на встречи как глава дома обжига, выпивал с людьми, с которыми я вела переписку от его имени. Он даже просил меня составлять ему план разговора.
И я это делала! А один раз, когда приболела и отказала, он пришел со встречи побитым и без контракта.
Я была счастлива, что оказалась полезна. Что стала мозгом и сердцем его успеха. Ведь за двадцать лет брака у нас так и не родилось ребенка.
