Свет софитов слепит глаза. Я не вижу свою публику. Концерт подготовлен крайне плохо. Свет не должен меня слепить и, тем более, жечь кожу.
Это очередной признак мелкой мести Максима Кантемирова. По своей глупости я попалась в хищные лапы его отца и семейства, и теперь исполняю свою роль. Роль птицы, пойманной в клетку. Как иронично.
Мне можно только петь и улыбаться, двигаться по приказу режиссера, чей голос я слышу в маленьком динамике в ухе. Словно кукла. Шаг вперед, и два назад, покрутить бедрами в такт, как обучал хореограф.
Светооператор жалеет меня и гасит софиты, оставив лишь один прожектор, направленный на меня.
Я вижу людей в партере. Напыщенные чиновники, миллиардеры. Сильные мира сего. И я пою для них. Я, маленькая птичка, которая, чтобы выжить, сделает, что угодно.
Сила моего голоса и тембра доводит их жен до слез. Между песнями мне громко аплодируют и дарят цветы. Это единственные минуты свободы, которыми я могу насладиться.
С содроганием думаю о том, что ждет меня в очередной раз после концерта. Открываю глаза и улыбаюсь сквозь боль и отчаяние. Даже если я попрошу о помощи, никто не поверит, что влиятельный Константин Кантемиров держит меня на жесткой привязи, забирающей у меня остатки воли и желание жить.
Пробегаю взглядом по публике. Знаю почти всех. Ведь это закрытый загородный клуб, и здесь могут быть только те, у кого есть личное приглашение от Кантемировых.
Но одно лицо мне кажется незнакомым в толпе тех, кто предпочитает стоять возле банкетного стола. Рассматривая мужчину, встречаюсь с пронзительным взглядом. Какой холодный и неприятный! Он не раздевает меня глазами, как другие мужчины в зале, не восхищается и не наслаждается концертом. Я словно для него… предмет. Или мишень. Мурашки по коже от этого мужчины! Внешне он хорош собой, не старше тридцати. Атлетически стройная фигура, которую подчеркивает идеально скроенный темно-синий костюм.
Я путаю слова в песне и слышу в ухе крик режиссера:
– Улыбайся, дура!
Улыбаюсь я, улыбаюсь. Делаю вид, что нахожу свою осечку забавной и отшучиваюсь.
Но я знаю, что любое неповиновение, малейшее неподчинение грозит мне жестокому наказанию.
Незнакомец не идет у меня из головы. Снова оборачиваюсь к нему в любопытстве. Что ему нужно?
Но его и след простыл. Как странно. Может, он привиделся мне?
– Благодари и уходи со сцены! – приказывает мне режиссер.
А я, наоборот, мечтаю, как можно дольше оттянуть момент моего наказания.
Но слушаюсь. Иначе будет только хуже.
«Для вас пела великолепная Сандра Огнецвет! Ваши аплодисменты!».
