Переход из теплого, залитого светом офиса в гулкую ледяную пустоту случился за долю секунды. Ни вспышек света, ни спецэффектов, как в кино. Просто в один момент я уверенно шагала к лифту, сжимая в руках папку с только что подписанным контрактом, а в следующий — рухнула коленями на твердый, обжигающе холодный камень.
Воздух здесь был другим. Тяжелым, густым, пахнущим озоном и жжёной карамелью. Он давил на плечи, заставляя инстинктивно пригнуться к земле.
— Наконец-то, — раздался сверху глубокий, бархатистый мужской голос, властности в котором было больше, чем в совете директоров крупной корпорации. — Ритуал завершён.
Я моргнула, прогоняя цветные пятна перед глазами, и медленно подняла голову.
Первое, что я увидела, — сапоги. Черные, из незнакомой матовой кожи, окованные металлом. Мой взгляд скользнул выше — по длинным ногам, скрытым тёмными брюками, по широкой груди, закованной в подобие кожаного доспеха с бордовыми и золотыми вставками, — и остановился на лице.
Если бы я сейчас не пыталась судорожно сообразить, не сошла ли с ума, то обязательно бы оценила этого мужчину. Он был возмутительно, пугающе красив. Резкие, аристократичные черты лица, смоляные волосы, падающие на широкие плечи, и глаза… Нечеловеческие. Радужка сияла расплавленным золотом, а зрачок был узким, вертикальным, как у хищной рептилии.
Мужчина смотрел на меня сверху вниз. Без удивления. Без сочувствия. Он смотрел так, как победитель смотрит на свой законный, давно ожидаемый трофей.
— Встань, — бросил он коротко, словно обращаясь к прислуге.
Внутри меня что-то щёлкнуло. Паника, готовая уже накрыть с головой, отступила, уступив место привычной холодной злости. Я ненавидела, когда мной командовали. И потратила слишком много лет и сил, чтобы выгрызть себе право самой решать, когда мне стоять, а когда сидеть.
Я неторопливо поднялась на ноги. Отряхнула строгую юбку-карандаш, поправила пиджак и прямо встретила взгляд пылающих глаз.
— А волшебное слово? — ровным тоном поинтересовалась я.
Идеальная бровь незнакомца медленно поползла вверх. Кажется, в этом монументальном зале, своды которого терялись во мраке, только что произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Что ты сказала? — Его голос стал на полтона ниже, и от этого звука по полу прокатилась едва заметная вибрация.
— Я спросила, где ваше воспитание, мужчина, — отрезала я, скрестив руки на груди и игнорируя дрожь в коленях. — Я не знаю, что это за дурацкий розыгрыш, как я здесь оказалась и что за голограмму вы вставили себе в глаза. Но требую немедленно вернуть меня обратно. У меня через час совещание.
