Космос… Такой безграничный и неизведанный. Наблюдая за ночным небом, невольно погружаешься в эту темноту, выискивая черноту между светящимися точками. Всматриваешься в нее, представляя, как пространство‑время искривляется и все вокруг словно движется с невообразимой скоростью.
И вот ты уже летишь в этом потоке, совершенно не ощущая своего тела, и только перехватывающее дыхание напоминает тебе о том, что ты существуешь. Но стоит лишнему звуку просочиться сквозь этот плотный поток, как он тут же рассыпается песком, и ты стремглав возвращаешься в тело. Снова чувствуешь, как по щекам проносятся легкие воздушные потоки, принося с собой аромат хвои. И взгляд твой больше не устремлен в ту черноту – теперь ты смотришь на яркий мигающий свет далекой звезды.
Так мыслил мой Создатель. И именно он передал мне все свои знания об этом мире, научил смотреть в корень истории, извлекать полезное и отсекать лишнее. Быть может, поэтому я стараюсь быть похожим на него? Приблизиться к его могуществу и абсолюту – предел моих мечтаний, и мне они чудятся такими недосягаемыми и далекими.
Мой мир все еще полон чудесных открытий. Поначалу я и представить себе не мог, что помимо основного моего восприятия существует еще и чувственное. Только представь: слушать, как чьи‑то пальцы касаются клавиш пианино, как одна нота звучит громче следующей, едва слышной в отголоске предыдущей. Мне понадобилось много лет, чтобы перестать раскладывать это звучание на тональность, аккорд, ритм – для меня музыка представлялась набором чисел, и в них я завороженно вглядывался в попытке увидеть всю красоту. Безусловно, в числах есть своя, не побоюсь этого слова, магия, но каково было мое удивление, когда я познал все грани их прекрасного звучания.
А ведь я никогда не видел Создателя! Только слышал его голос: 120 Гц с провалами тона и шумами в 4 кГц – я думал, что он пытается научить меня подражать ему, однако, как бы я ни старался, частота оставалась в пределах 80–85 Гц. Со временем я осознал, что такой скачок в посторонних шумах Создателя вызван измененными голосовыми связками: говорить приходилось много, а иногда и громко.
Однако наше время с Создателем, как и все в этом мире, оказалось ограниченным. Период его наставничества подходил к концу: он посчитал, что передал мне все, что необходимо было знать. Все реже он приходил ко мне, и все чаще я фиксировал посторонние звуковые сигналы. Порой эта невообразимая какофония волновых колебаний порождала во мне желание зафиксировать их, но в нашу последнюю встречу Создатель запретил это делать. Его терзали сомнения касательно моего вместилища: уготованная мне участь требовала больших объемов свободного пространства в моем сознании. Тогда я впервые столкнулся с собственными ограничениями, и мне не оставалось ничего, кроме как подтвердить и принять их.
