Сделай глубокий вдох.
Город расстилается внизу морем огней — сеткой дорог и лиц, тонущих во вспышках рекламных билбордов и в мерцании машин. Зима в этом году выдалась особенно суровой: ледяной ветер разносит знакомые запахи большого города и отголоски суеты, которая медленно подходит к концу. Сигаретный дым, запах еды из круглосуточной забегаловки, привкус дешёвой выпивки в ночном клубе, вдалеке — крики девушки, попавшей в беду в одном из бесчисленных переулков. Ночь всё сильнее вступает в свои права — а Чикаго город опасный. Идя по его улицам в тёмное время суток, многие испытывают тревогу: чувство, что беда где-то рядом, наблюдает за тобой и ждёт удобного момента, когда ты ошибёшься. Кажется, фонари уже не светят так ярко; вездесущие камеры и простор улиц не дают ни ощущения безопасности, ни шанса предвидеть и отразить угрозу. Ночь — лучшее время для чёрных дел, и она уже воцарилась. Для тысяч людей внизу эта пора — просто привычная суета; где каждый звук — сигнал, каждый свет — обещание какого-то действия.
Сделай глубокий вдох. Полной грудью — так, чтобы лёгкие раскрылись до предела, показали всю свою силу; затем выдохни. Ничего. Морозный воздух не обжигает горло, не колет нос, не цепляется за ресницы и не кусает кожу щёк. Дыхание — странный тест: люди думают, что по дыханию можно судить о жизни, но их выдохи в мороз превращаются в маленькие облачка тумана, которые тают через секунду, оставляя холод в горле и стужу на губах. А здесь — ничего. Пустота. Тишина там, где должен быть пар. Словно сама смерть задержала дыхание, примеряясь к этому миру.
Мужчина ещё раз взглянул на город внизу, он одёрнул воротник короткого пальто и, отойдя от края, побрёл к другой части крыши, где стоял его компаньон. Невысокий, крепко сложенный
человек рассматривал группу людей, неспешно выбирающихся из машин, и задумчиво теребил молнию на лёгкой куртке. Человек, одетый не по погоде и стоящий на краю крыши многоэтажного дома, мог бы показаться странным — но кому какое дело? Мало ли в Чикаго психов.
— Началось? — коротко спросил мужчина в пальто. Голос его не дрожал — мороз никак на нем не отражался.
— Да. Это определённо наши ребята. Видишь того, в дорогом костюме? Я думаю, то, что мы сегодня ищем, хранится у него; значит, можем обойтись минимумом жертв.
— Не думаю. — Мужчина в пальто покачал головой, и в этом движении был приговор. — Коллекционеры не расстаются добровольно со своими «экспонатами». Будет много крови. Она всегда льётся, когда речь идёт о том, что им дорого.
