В сыром, пропитанном плесенью сарае, где воздух был тяжёлым от запаха гниющих досок и отчаяния, вдоль дальней стены на холодном земляном полу сидели пятеро. Пять измождённых теней былого мира с лицами, изрытыми шрамами от голода и лишений. Их запястья были туго стянуты толстой холщовой верёвкой, пропитанной солью от пота бесчисленных пленников предыдущих «партий».
Справа в полумраке, молчаливой глыбой застыл темнокожий верзила, поигрывая ржавым ножом – Глен. По центру, прямо перед пленниками, возвышался рыжеволосый мужчина в выцветшей одежде, изношенной до дыр, которую, казалось, стирали сотни раз в мутной воде заброшенных рек. Его лицо, скрытое под слоем сажи и спутанных немытых волос, несло печать выживальщика: тёмные глаза, как угли в потухшем костре, да зубы, почерневшие от жевательного табака.
Вокруг витал слабый гул ветра, проникающего сквозь щели в стенах, где когда-то хранили инструменты, а теперь – лишь эхо вымершего общества.
Грегор медленно прошёл вдоль шеренги, вглядываясь в их лики. Он остановился перед женщиной, сидевшей с краю. Хоть её лицо и было в грязи, но казалось невозможно красивым – гладким, как фарфор из довоенных витрин, без единой морщинки, что выглядело насмешкой над остальными. Глаза молодой девушки были полны ужаса, губы дрожали.
– Как звать? – прогремел он, и голос его отразился от стен, как камнепад в ущелье.
Пленница посмотрела на него снизу вверх, в глазах наворачивались слёзы, блестевшие в тусклом свете.
– Меня зовут… Рина, приятно познакомиться, – с усердием выдала она. Её тон был чрезмерно ровным, слишком вежливым для этого ада, где слова обычно рычали, а не мурлыкали.
Грегор резко отшатнулся, вскидывая старый, потёртый револьвер.
Прогремел выстрел. Звук ударил по ушам, эхом заметавшись в тесном пространстве. Девушка обмякла и повалилась набок. Из пробитого виска текла не человеческая кровь, а густая, молочно-белая субстанция, забрызгавшая гнилые доски и одежду соседей.
– Чёртовы синты! – пнув труп, заорал Грегор, его лицо исказилось яростью. – Ненавижу их грёбанные вежливые рожи!
Оставшиеся четверо вжались в стену. Грегор перевёл тяжёлый взгляд на следующую пленницу – женщину около сорока с тёмной от солнца кожей, покрытой коркой пыли и старых царапин.
– А тебя как звать, говна кусок? – дыхнул он ей прямо в лицо, обдавая зловонием гнилостного привкуса и пороховой гарью.
Лесли сглотнула, глядя на дымящийся ствол, но поняла одно: вежливость здесь убивает.
– Лесли, урод! – плюнула она в ответ. Её слюна смешалась с пылью на его щеке, а в глазах горел вызов. – Вы меня спасаете или макнуть в грязную лужу решили?
