Это была самая обычная суббота. Одна из примерно полутора тысяч суббот, что уже успели случиться в моей жизни. Возможно, она была даже более обычной, чем большинство остальных, — по крайней мере, так мне тогда казалось.
Едва открыв глаза, я первым делом потянулся к телефону. Ну а чего ещё можно ждать от современного человека? Я — раб своего смартфона и вполне способен честно признаться в этом хотя бы самому себе. Нажав кнопку блокировки, я практически сразу получил в лицо, голубой свет экрана, неприятно полоснувший по глазам. Проморгавшись и справившись с дискомфортом, я разглядел сообщение от Макса Скорпина.
С Максимом мы были знакомы уже много лет, и между нами существовал своеобразный ритуал: в один из совершенно рандомных дней внезапно поедать шаурму. Без повода, да и без какого-либо смысла, но с искренней верой в то, что именно так и выглядит настоящая мужская дружба. И да — сообщение было именно об этом.
Ну а кто я такой, чтобы отказываться от столь заманчивого предложения? Правильно — никто. Пэтому от шаурмы на завтрак отказаться было выше моих сил. Не ищите здесь логику — её тут нет. Как, впрочем, и во многих решениях, принятых мной за тридцать один год моей жизни.
Я открыл сообщение и сразу же ответил, что буду готов минут через тридцать. Говорить Максу, что я только что проснулся, я постеснялся — а то ещё подумает обо мне невесть что. Всё-таки он был совсем другим человеком: собственный дом, жена, двое детей. Полный набор взрослого человека, собранный строго по инструкции, разумеется, если бы такая инструкция существовала. У меня же — ничего из перечисленного. Двухкомнатная квартирка и кошка.
Кстати, о кошке. Стоило мне только подумать о Стинки, как она тут же материализовалась рядом, словно была призвана каким-то заклинанием. Она уселась у кровати и уставилась на меня взглядом существа, абсолютно уверенного в том, что пакетик влажного корма — это совсем не просьба, а обязательство. Таким образом получалось, что я был в рабстве не только у гаджета, а ещё и у одной заносчивой, пушистой персоны.
Я вздохнул, сдался и сполз с кровати. Стинки восприняла это как безоговорочную капитуляцию и, важно задрав хвост, повела меня на кухню, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что кожаный раб следует указанию. Пакетик влажного корма был вскрыт с той торжественностью, с какой обычно вскрывают конверты с именем победителя в престижной номинации. Запах — специфический, но, судя по тому, с каким благоговением кошка уткнулась мордой в миску, это был не корм, а нечто из разряда гастрономических откровений.
