Ледяной ветер треплет мою гриву, я прижимаю уши, чтобы холод в них не задувал. С моими ушами связаны десятки смешных историй и весьма трагичных глупостей, но шутить про них — плохая идея, как и про что-то другое, что со мной связано. Я вам не шут.
— Растопырь лопухи — доберешься до Окесы в минуту, как на парусах — смеется Марта. Ей можно.
Мои уши изорваны почти что в лапшу. Если верить теории эволюции, мой вид через много поколений лишится столь далеко идущей черты — она не практична. Сколько раз их рвали в драках, сколько было инфекций и обморожений. Да что уж, я сам себе враг в вопросе своих ушей — я калечил их о ветки, царапал расческой, как-то раз на одно наступил. Но я первый шедевр генной инженерии с такими признаками, мне можно простить пару атавизмов.
Однако, это вовсе не смешно. Особенно, когда наступаешь сам себе на ухо. Никому такого не желаю. Именно из-за всех этих историй, я держу уши опущенными практически всегда, если только не нужно к чему-то прислушаться.
Марта собрала волосы в полухвост, оставив по бокам немного прядей, чтобы закрыть уши, которые у нее совсем не рваные. Я могу понять то, что ей не приходилось попадать в драки, но ума не приложу, как ее уши миновали досадные недоразумения, которые не пощадили меня.
Мелкие льдинки волочатся по земле, увлекаемые потоками воздуха. Я смотрю на них с балкона из белого мрамора. Марта следит за моим взглядом и тоже смотрит на каменную мостовую. Пододвигается ко мне и заворачивается в мое крыло — греется. Я обнимаю ее одной рукой, вторая занята расческой.
Я вышел из тронного зала проветриться. Не физически. Моя голова перегружена информацией. Столько гостей, у каждого своя биография, каждый второй плетет интриги, каждый первый имеет далеко идущие амбиции, и обо всем надо быть в курсе. Все слушать и слышать. Замечать знаки. Моя голова привычна к такой работе, но ей тоже иногда нужен глоток тишины при таких погружениях. Я расчесываю волосы машинально, без особого смысла, как будто это поможет распутать мысли в голове.
Мы с женой приехали почтить свадьбу короля своим присутствием. И выполнить важную миссию, о которой никто не узнает.
Мерцающее сияние проползает вдалеке, как сонный бестелесный слизень, по бледно-фиолетовому небу, размеренно и вяло сыплющему редкие снежинки нам на головы. Словно кто-то наверху посыпает славный город Биверн сахарной пудрой. Я не спешу возвращаться в зал, где танцы и музыка, где все веселятся и пьют.
