Кабинет директора завода пах так, будто здесь кто-то умер и тело спрятали под ворохом бумаг. Кирилл Ветров стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и старался не дышать носом. Отчётность за квартал, докладные, графики, чертежи — всё это лежало на столе, на стульях, на подоконнике, на полу.
Громов метался между столом и доской, на которой висела схема СВЧ-усилителя. Графики были перечёркнуты красным маркером, маркер был в руке у директора, и Кириллу казалось, что Громов сейчас начнёт зачёркивать людей.
— Сорок процентов брака! — Громов ткнул маркером в воздух, и красная капля упала на чью-то докладную. — Вы понимаете, что это значит?
Начальники цехов молчали. Их было пятеро, и все смотрели в пол с выражением людей, которые давно смирились с тем, что их будут ругать. Кирилл стоял отдельно. Он был молод, худ, в вечно закатанных рукавах, и на совещания его звали редко. Сегодня позвали, потому что вчера вечером Громов увидел его отчёт по нейроинтерфейсу. Увидел, прочитал, полчаса сидел молча, потом набрал номер: «Ветров, завтра ко мне».
— Это значит, — продолжил Громов, меряя кабинет шагами, — что Минпромторг нам голову открутит. СВЧ-схемы, допуск ноль целых одна десятая микрона, частота три—тридцать гигагерц — это стратегический заказ! БПЛА без наших схем — просто летающие дрова!
Начальник цеха №13, дядя Саша, человек в телогрейке и кирзовых сапогах, перемигнулся с соседом. Громов это заметил, остановился.
— Виктор Павлович, — начал дядя Саша, — так старые аппараты уже не тянут. Допуски те же, а оборудование двадцать лет не меняли. У нас в цехе одна паяльная станция на троих, и та ещё с девяностых.
— Не тянут? — Громов прищурился. — А что ты предлагаешь? Людей новых нанять? Где я их возьму? В институтах сейчас учат чему угодно, только не паять СВЧ-платы. Приходят — через полгода в менеджеры уходят.
— Я и говорю, — дядя Саша вздохнул, — старые кадры уходят. Молодёжь не идёт. Ручной труд сейчас никто не ценит.
— А что ценит? — спросил Громов.
— Роботов ценят, — сказал начальник цеха №7, молодой мужик в модной куртке. — Автоматику ценят. Японцы уже десять лет как без людей собирают.
Громов метнул в него взгляд, но промолчал. Вернулся к столу, сел, положил руки на груду бумаг и уставился в одну точку. В кабинете повисла тишина. Слышно было, как в коридоре шаркает уборщица, как где-то далеко гудит вентиляция.
Кирилл понял: сейчас или никогда.
— Виктор Павлович, — сказал он.
Громов поднял голову, как будто забыл, что Кирилл здесь.
— У меня есть предложение.
— Какое?
