Вечерний свет умеет лгать.
Он ложится на старые ступени университетской библиотеки мягким золотистым фильтром, превращая щербатый гранит в декорацию из дорогого кино. Осень в такие часы пахнет прелой листвой и чем-то неуловимо сладким — горьковатым ароматом уходящего тепла, который запоминаешь на всю зиму. Воздух уже прохладный, но солнце ещё не сдалось: оно цепляется за крыши и стёкла, разбрасывая по асфальту длинные янтарные тени.
Алекс вышел из главного корпуса, на ходу запихивая конспекты в рюкзак, щурясь от низкого закатного света, — и замер.
Она стояла у библиотечных ступеней так, словно весь этот закатный свет выставили специально для неё.
Стройная фигура в облегающем чёрном топе и узких джинсах, которые будто были сшиты именно под её пропорции. Белокурые волосы идеальными волнами спадали на плечи — ни одна прядь не смела выбиться из строя. Смуглая кожа в лучах заката казалась тёплой, почти живой — позолоченной изнутри. Подбородок слегка приподнят. Взгляд — поверх изящных очков в тонкой оправе — устремлён куда-то вдаль, туда, где люди превращались в безликий фон.
Мимо неё спешили студенты — с рюкзаками, бумажными стаканами кофе, на велосипедах. Шуршала листва под ногами. Кто-то смеялся, кто-то орал в телефон, кто-то волок тяжёлую сумку, цепляясь за бордюр. Всё это происходило словно в параллельной реальности — по другую сторону невидимой стены, которую она возвела вокруг себя с такой лёгкостью, что, наверное, сама уже не замечала.
Алекс наблюдал за ней несколько секунд. Потом поправил лямку рюкзака и шагнул вперёд.
— Ты кто такой? — бросила она, не поворачивая головы.
Голос — ровный, чуть скучающий, как у человека, давно переставшего удивляться. Но её глаза — голубые, почти прозрачные за стёклами очков — скользнули по нему не просто так. Они ощупали его методично: шею, плечи, руки, пальцы, сжатые на лямке рюкзака.
Алекс почувствовал это прикосновение взгляда — холодное, точное, как лезвие скальпеля. Оно задело что-то под кожей, заставив кровь быстрее побежать по венам. Он знал, что она видит: неровный шов на куртке, чуть сбившиеся волосы, напряжение в пальцах. И — самое главное — интерес. Живой, плохо скрытый.
Она заметила его реакцию. Уголок её идеально очерченного рта дрогнул…
— Просто парень, который заметил твою надменную ухмылку, — ответил он.
Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Алекс сделал шаг ближе — достаточно, чтобы почувствовать едва уловимый шлейф её духов: мускус, ваниль и что-то ещё — тёплое и острое одновременно, невозможное для точного описания.
