Змей спал. Годы и века проносились незамеченными мимо него, погребённого в исполинской ледяной глыбе на самом дне мировых вод. Мысли его были тяжёлыми и вязкими, как чёрная вражья кровь, и силы давным – давно покинули тело.
Ему снились годы величия, снились жертвы, что приносили ему верные слуги, снились сражения с Жо̀гом – о, как сладки были победы! – снились девки, тёплые, мягкие, с круглыми бёдрами и длинными косами, снились его дети – мелкие смешные Змеёныши, не те жалкие их земные подобия, а настоящие, первородные Змеи…
Он забывался в сладких грёзах, и оттого в те краткие мгновения, когда рассудок возвращался к нему, бурей взвывала почти позабытая ярость.
- Меро̀ва, гадина, - тихо шипел он, едва – едва ворочая языком, - как посмела… Уж я тебе отомщу… Отомщу…
И он воображал в своих снах кровавую бойню, что устроит после того, как выберется. Все они попляшут у него – и эти вымески*, что называют себя нынче богами, и предатели – людишки, и эта дурная баба!
Мимо проплывали годы и века.
И вот однажды, в день, полный огня и колдовства, лёд треснул.
*Вымески - выродки.
Крытая повозка подпрыгивала на каждом камне и лихо проваливалась в ухабы, тряслась так, что Евсею казалось, будто он всё ещё плывёт на корабле по быстрым порогам реки Горькой. Он судорожно поправил узелки с вещами и бросил взгляд на дальний угол, где прикрытые соломой лежали величайшие драгоценности, что удалось увезти с собой из славного, богатого Валио̀ра - книги и Знаки. Учитель, словно почувствовав его недовольство, обернулся с неизменной тёплой улыбкой, и ласково сказал:
- Потерпи ещё немного, Евсей. Скоро уже у ворот будем.
От этой кроткой улыбки, полной благого смирения и тихой радости, Евсей даже устыдился своей слабости. Учитель, как всегда, думал об их безопасности и покое, потому – то и поехал длинной и неудобной объездной дорогой, а не короткой прямоезжей.
- Главная дорога в лес сворачивает, - объяснял он ученику ещё с месяц назад, когда тот только – только решился ехать с ним из обжитой, но неприветливой столицы в далёкие, ещё более неприветливые города на левом берегу Бѐлии, - тот, что местные зовут Лисьим. Там уже без малого сотню лет полноправные хозяйки – ведьмы. Не думаю, - лукаво улыбнулся он, - что они нам обрадуются.
- Но господин, - робко возразил ему Евсей, - разве им есть до нас дело? Не сидят же они, как разбойники, на большой дороге – глядишь, и не заметят.
Учитель лишь грустно покачал головой.
- Всё не так просто, - задумчиво глядя в окно княжьих хором, сказал он, - я не ведаю границ силы той, что властвует там. Местные зовут её Огненной ведьмой – да ты, наверное, слышал о ней?
