Громкое дыхание и шлепающие шаги эхом отдавались от желтоватых стен. Лучи оранжевого солнца струились меж колонн, заставляя худощавую фигуру отбрасывать длинную тень. Человек спешил. Пару раз он споткнулся, попав в зазор кирпичной кладки, и едва не растянулся во весь рост, но в последний миг удалось удержать равновесие. В меркнущем свете дня бритая голова, покрытая испариной, блестела, словно начищенный металл.
Не мешкая, мужчина пробежал через портик и очутился в широком зале с бассейном чистой воды. Сквозь прямоугольное отверстие в крыше пробивалось сияние заката, играя на поверхности тусклыми бликами. Испуганный взгляд человека лихорадочно рыскал вокруг, пока не остановился на тучном силуэте прямо напротив.
— Рахотеп!
Фигура вздрогнула и обернулась, вышла из тени. Человек увидел, как резко нахмурилось лицо того, кто стоял по ту сторону источника. Руки, сцепленные на оголенном животе, дернулись. Сверкнул золотой браслет.
— Сасехт, боги покарают тебя за непочтение, — холодно ответил Верховный жрец.
Лишь теперь вбежавший осознал, что забыл обратиться, как полагает. Но тревога затуманила разум.
Сасехт начал спешно оббегать бассейн, направляясь к Рахотепу. Дыхание окончательно сбилось и теперь прерывистым хрипом срывалось с пересохших губ. К горлу подступил комок.
Преодолев половину пути, Сасехт громко сглотнул и сумел выдавить:
— Прости, светлейший… беда! Беда пришла к нам!.. Беда пришла в Та-Кемет!
Рахотеп вздрогнул. Карие глаза расширились. Страх начал передаваться ему, подобно заразному мору.
Беда? Что за беда способна угрожать Та-Кемет, Черной земле, великой долине Нила? Ни одна беда не страшна, пока их всех защищают боги и сам фараон!
— Какая напасть могла постучаться в дом к нам? — неуверенно вопросил Верховный жрец.
Сасехт добрался-таки до него и оперся о стену, стараясь перевести дух. Рахотеп не стал подгонять с ответом, хотя сам уже сходил с ума от тревоги и нетерпения. Руки на животе слегка дрожали.
Наконец, спустя томительную минуту, помощник совладал с дыханием и выпалил:
— Они здесь! Они идут сюда! Скоро… уже скоро, Рахотеп! Будут здесь…
На этот раз Верховный жрец не обратил внимания на непочтение со стороны Сасехта. Кожа служителя богов побелела, как слоновая кость.
— Во имя Амона, да о ком ты говоришь?! — высоким тоном чуть не взвизгнул он.
— Враг! — Сасехт шумно вдохнул и выдохнул. — Враг с востока! Персы!
Рахотеп отшатнулся и уперся спиной в стену:
— Не может быть! Невозможно! Амон хранит нас и нашу землю! Он простер над нами длань!
— Прости… прости, господин, — капельки пота стекали по искаженному страхом лицу, — но это так. А еще…, а еще… — дыхание Сасехта вновь перехватило, — Мемфис в осаде… И Божественный владыка сейчас там… в окружении жестокого чужака!
